Ты пошла домой и подарила себе свой самый первый оргазм, не так ли?
— Лука! — Катерина выкрикивает мое имя, и у меня такое чувство, что до конца жизни я буду слышать, как она выкрикивает мое имя по разным причинам.
Со временем это надоест, я уверен, но сейчас я чертовски не могу дождаться.
— Мы на людях, — процедила она между зубами низким тоном. — И мои родители здесь. Как и твои, если уж на то пошло.
— То есть ты хочешь сказать, что тебе не нравится немного эксгибиционизма? — Я позволил своим пальцам скользнуть под разрез ее платья, не настолько, чтобы встревожить ее, но достаточно, чтобы подразнить. — Тебе не нравится, когда за тобой наблюдают?
Ее румянец мгновенно становится еще глубже, настолько тревожно, что мне требуется все, чтобы не заставить ее сказать мне почему. Здесь определенно есть какая-то история, что-то, в чем моя милая принцесса мафии не хочет мне признаваться.
Но рано или поздно она это сделает. Но я знаю, что лучше не давить на нее слишком сильно сегодня.
— Не волнуйся, — шепчу я ей на ухо. — Сегодня я не собираюсь делать с тобой ничего плохого. Но однажды ты расскажешь мне о своем первом оргазме, о том, почему ты покраснела до цвета этих сидений... и ты будешь делать это с моими пальцами у тебя между ног, я буду мучить тебя, пока ты не расскажешь мне все.
Катерина почти задыхается, когда я заканчиваю, ее грудь быстро поднимается и опускается, она сжимает губы, чтобы не выглядеть так, будто она сильно возбуждена, а я прекрасно знаю, что так оно и есть. Все, что я могу сделать, это не прокомментировать состояние ее трусиков или не поддразнить ее за то, что она промочила платье, в основном потому, что в этот момент свет начинает мерцать, давая нам понять, что концерт вот-вот начнется.
Я изо всех сил сосредоточен на музыке, чтобы не касаться своей невесты, что еще более соблазнительно в относительной темноте ложи, когда на сцене загорается свет. Конечно, все сыграно великолепно, особенно партия Софии, когда свет прожекторов падает на нее во время соло. Она прекрасная девушка, темноволосая, стройная и настолько сосредоточенная на своей музыке и инструменте, что кажется, будто весь ее мир сосредоточен на этом. Изящество, с которым она играет, поражает воображение, и хотя я никогда не видел ее игры раньше, я вижу, что Джованни не был просто типичным отцом, когда он с такой гордостью говорил о ней и ее талантах на протяжении многих лет.
— Надеюсь, мафия оставит ее в покое, — пробормотала рядом со мной Катерина, и я удивленно взглянул на нее. Я никогда раньше не слышал, чтобы она говорила что-то негативное о жизни мафии или ее семьях, да и вообще не уверен, что когда-либо слышал, чтобы она говорила что-то настолько негативное, и это немного шокирует, это другая сторона ее личности.






