— Что ты имеешь в виду? — С любопытством спрашиваю я тем же низким тоном, когда свет снова переключается на остальных участников оркестра, а музыка все нарастает и нарастает.
— Она талантлива и влюблена в свое искусство, — говорит Катерина, кивая в сторону сцены. — Было бы жаль, если бы отец выдал ее замуж за какого-нибудь мелкого босса ради союза, и она была бы вынуждена отказаться от всего этого. — В ее тоне нет обиды или ревности, но я вижу нотки тоски в ее взгляде.
— Сомневаюсь, что он это сделает, — пробормотал я. — Джованни всегда баловал ее и давал ей полную свободу, насколько я знаю. Ее не оберегали, как большинство дочерей мафии.
— Я знаю, — сухо говорит Катерина. — Мы же подруги, ты же знаешь, да? Но кто знает, о чем думает ее отец? До сих пор он держал ее подальше от этого, но теперь она закончила школу и созрела для заключения сделок с влиятельными людьми.
На этот раз в ее голосе явно слышится обида.
Лично я не думаю, что у Джованни есть такие планы на свою дочь, и я не могу его в этом винить. Всегда было ясно, что он дорожит своей семьей так, как не дорожит большинство мафиози, а при всем богатстве и гламуре нашей жизни мы живем в опасном мире, особенно мужчины, но также женщины и дети. Росси хорошо сделал, что не стал заводить слишком много врагов, даже Братва, с которой мы постоянно конфликтуем, не представляет такой угрозы, чтобы поджигать наши дома, насиловать наших женщин и убивать детей, расстреливать на улицах наших мужчин и их семьи. Такой войны не было уже несколько десятилетий, и во многом благодаря удушающему страху, который Росси нагнетает на все остальные организации. Ирландцы были уничтожены тридцать лет назад и отступили вплоть до Бостона, даже не пытаясь вернуться за последние три десятилетия с тех пор, как он занял это место. Братва снова и снова наносит удары, убивая горстки наших людей и похищая наши грузы, а Росси жестоко пытает всех, кого ловит, и отправляет Виктору Андрееву обратно их части. Мы, мужчины, можем проявлять осторожность, когда дело касается Братвы, особенно держаться подальше от их территорий в городе, но мы не боимся за свои семьи. Картель не появлялся на Манхэттене с тех пор, как отец Росси был молодым человеком, а якудза...
Ну, якудза всегда держались особняком. Я даже не уверен, что они вообще есть в Штатах.
— Раз уж он держит ее так далеко от этого, вряд ли он сделает разворот и выдаст ее замуж, — говорю я Катерине, когда музыка стихает, переходя к следующей части.
Катерина пожимает плечами.
— Надеюсь, ты прав, — говорит она, поднимая одно изящное плечо, и я тут же замечаю, как она прижимает атлас к груди, позволяя мне увидеть мягкий изгиб сбоку. — Отцам свойственно менять свое мнение, когда их дочери становятся пригодными для замужества.






