Кажется, я слышу и крики, но не могу быть уверена.
Я поворачиваю голову к нему, морщась от боли, и мне кажется, что все вокруг кружится и мерцает. Я вижу маму на полу, лежащую в позе зародыша, и отца, склонившегося над ней, который кричит что-то Луке, что я едва могу разобрать, но могу прочесть по его губам.
— Позови кого-нибудь из мужчин и отвези ее в безопасное место! Уведи мою дочь отсюда!
Лука не теряет времени. Одной рукой он достает пистолет из кобуры куртки, которую я никогда не видела, а другой крепко сжимает мою руку, побуждая меня идти вперед.
— Ползи! — Кажется, я слышу, как он кричит мне в ухо. — Ползи, пока мы не убедимся, что там только наши люди!
Удивительно, что я вообще могу двигаться. Пол твердый под коленями, юбка зацепилась за туфлю и немного порвалась, но сейчас я не могу об этом думать
. Взрыв,
продолжаю думать я, снова и снова, сердце колотится в груди.
Это был взрыв, выстрелы? О Боже, София...
— София! — Кричу я Луке, и он вздрагивает от громкости моего голоса, как будто может слышать немного лучше, чем я. — Мы не можем бросить Софию!
— Ей поможет кто-нибудь другой, — настаивает он. — Мы должны выбраться...
— А что, если она ранена?
Понять, что он говорит, - странная смесь попытки расслышать и попытки прочитать по губам, но мне кажется, он говорит, что ты важнее, и это понятие, против которого я одновременно и решительно восстаю, и испытываю странное, теплое ощущение в груди при одной мысли об этом.
Ты для него не важнее,
напоминаю я себе.
А если и важнее, то только потому, что он хочет получить наследство. Власть. Это и есть твоя важность.
Если бы я не имела значения, получит он наследство или нет, не уверена, что он не бросил бы меня на полу театральной ложи. Я не должна обманывать себя ни на секунду, думая, что я ему небезразлична, потому что это может привести только к разочарованию и к тому, что Лука возьмет верх.
Он протягивает мне руку, когда мы выскальзываем из ложи через занавес в холл.
— Подожди, — шипит он, произнося это отчетливо. — На случай, если там есть кто-то еще, кроме наших людей. — Он толкает меня спиной к стене, шатко стоя на ногах, его равновесие явно нарушено так же, как и мое. Каждый инстинкт во мне кричит встать и бежать, особенно когда я слышу еще больше этих трещащих звуков из того, что кажется слишком близким, если это действительно выстрелы. Я хочу выбраться отсюда, хочу найти Софию, и когда несколько фигур в черных ботинках выходят из дверных проемов в конце коридора и направляются к нам, мне приходится зажать рот костяшками пальцев, чтобы подавить крик.
К моему полному шоку, Лука направляет пистолет на людей в черных ботинках, и его взгляд гневно сужается.
— Кто вы такие? — Требует он.






