Возможно, куда-то в сельскую местность на севере штата Нью-Йорк, где находится одна из конспиративных квартир моего отца.
Вдали от мест, где меня никто не достанет.
Только я и Лука.
Как бы я ни злилась на него, эта мысль вызывает дрожь по позвоночнику, и не совсем в плохом смысле.
Он неподвижно сидит на боку, челюсть сжата, взгляд устремлен прямо вперед. Он не двигается и не говорит, и мне интересно, о чем он думает.
Интересно, что он имел в виду, говоря о том, что преподаст мне урок.
Когда мы добираемся до убежища, уже очень поздно. Как я и ожидала, оно находится в роще деревьев, немного в стороне от горы. Мы подъезжаем к двухэтажному деревянному домику с закрытыми ставнями окнами, который выглядит очень грозно.
Бруно открывает дверь, и Лука выскальзывает первым, обходит вокруг, чтобы открыть мою дверь и помочь мне выйти.
— Осторожно, — отрывисто говорит он, когда я ступаю на гравий, и мои каблуки подкашиваются. — Возьми меня за руку.
Мне не нужна его помощь. Я даже не хочу прикасаться к нему. Но было бы еще унизительнее упасть на гравий и заставить его поднимать меня с него, поэтому я жестко беру его за руку и иду за ним по тропинке.
Лука крепче сжимает мою руку, доставая свой телефон, как будто думает, что я могу попытаться сбежать, и подносит его к замку на двери, сканируя его.
Как будто здесь есть место, куда я могу убежать,
с горечью думаю я. Я не смогу вернуться в город. Я застряла здесь, с ним, нравится мне это или нет.
А мне не нравится,
твердо говорю я себе, предпочитая не обращать внимания на то, что я чувствовала раньше при мысли о том, чтобы остаться с ним наедине, вдали от тех, кто мог бы контролировать или осуждать наше поведение.
Лука заталкивает меня в дом.
— Сообщи Витто, что она в безопасности, — говорит он Бруно. — И предупреди остальных мужчин, что мне может понадобиться подкрепление. Пусть они сначала разберутся с тем, что происходит в городе.
Еще одна дрожь пробегает по мне. Значит, мы одни. И так будет еще долго?
Не знаю.
— Да, сэр, — резко отвечает Бруно, и Лука закрывает за нами дверь, громкий писк сигнализирует о том, что замок снова сработал. Помимо цифрового замка, на внутренней стороне двери есть три засова, тупиковый замок и тяжелая цепь, которую Лука защелкивает, пока я стою там, еще до того, как он включит свет.
Когда он это делает, у меня перехватывает дыхание, когда я осматриваюсь.
Это совсем не похоже на особняк, в котором я живу дома. Если бы я не знала лучше, то подумала бы, что это дом для отдыха.






