По крайней мере, что ты будешь счастлив жениться на мне?
Рот Луки снова подергивается, на этот раз, похоже, от искреннего веселья.
— Я доволен своей жизнью, Катерина. Ты знаешь, как выглядит моя жизнь в ее нынешнем виде?
Я ошеломленно качаю головой.
— Нет, — шепчу я. — Не знаю.
Лука откидывается на спинку кресла, бросая салфетку на стол.
— Я живу в самом высоком жилом доме на Манхэттене, из пентхауса которого открывается вид на весь город. Я трахаю любую женщину, какую захочу, скольких угодно, иногда одновременно. Я живу один, в тишине и покое, с любой роскошью, которая только может быть в моем распоряжении, пока я не захочу компанию. У меня есть все, что только может пожелать мужчина. А теперь?
Он наклонился вперед, его глаза снова стали изумрудными, а лицо - твердым и каменным.
— Чтобы сохранить все это, чтобы не быть сброшенным с высоты и не стать никем иным, кроме как капо или человеком, когда новый наследник поставит своего собственного босса и консильери, я должен жениться. О, у меня останется мой пентхаус, возможно, мы даже поживем там какое-то время, но, когда придет время занять место твоего отца, мне придется переехать в особняк Росси и застыть там, в старинном мавзолее. Мне придется заводить детей, быть мужем, воспитывать семью. Все то, что я не хочу делать, чтобы сохранить то единственное в этой жизни, что меня радует.
— И что же это? — Мой голос теперь тоже резкий, сердце колотится в груди. Его слова, словно лезвия ножа, врезаются в мою плоть. Я не ожидала любви, но это презрение - нечто иное. Это негодование.
— Сила. — Глаза Луки сужаются. — Чтобы сохранить свою власть, я должен жениться на тебе. Так что извини, если я не прыгаю от радости при мысли о том, чтобы связать себя узами брака.
Он резко встает, прежде чем я успеваю сказать еще хоть слово.
— В общем давай покончим с любезностями.
Я не знаю, должна ли я сидеть или стоять. Я не уверена, что смогу стоять. Я застыла на месте, шокированная открытием того, как мало я нужна этому человеку, которого мне вручили, и еще мне больно. Я даже злюсь. Я старшая дочь Витто Росси.
Как он смеет так со мной разговаривать?
Но слова не идут с языка, даже когда Лука опускается на одно колено, его лицо ничего не выражает, когда он открывает коробку от Тиффани.
— Катерина Росси, окажешь ли ты мне великую честь и станешь ли моей женой?
Эти слова настолько противоречат его тону, прозвучавшему за мгновение до этого, что мне требуется секунда, чтобы заговорить. Кольцо мерцает на свету передо мной, круглый солитер в три карата из белого золота, и я на мгновение задумываюсь о том, что может случиться, если я скажу нет.
Но это невозможно. Нерационально. Даже учитывая все, что он сказал сегодня, я знаю, что это не вариант. Мне придется все бросить, начать с нуля. Начать все сначала.






