ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Астрофизик Стефан Комогоров занимается теорией пространственно-временных туннелей. Сейчас он отправляется на Меркурий, поскольку наставник из братства Близнецов считает, что это поможет Стефану справиться с возрастным кризисом: скоро Стефану исполняется тридцать шесть лет, и следующая возможность совершить паломничество предоставится только к сорокавосьмилетию. На межпланетном лайнере Стефан знакомится с группой журналистов, которые летят на Меркурий осветить заключение мира между Земной Конфедерацией и получившим независимость Меркурием. Внимание Стефана привлекает журналистка Стелла. В неуклюжих попытках поближе познакомиться с девушкой Стефан оказывается втянут в полулегальное журналистское расследование...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Некоторые территории на севере и юге стали совсем непригодными для проживания. Даже у нас, в достаточно благоприятном регионе, люди испытывают стресс. И эта парочка — тому свидетельство… Нет, конечно, утрирую, они тут ни при чём, мало ли из-за чего могут ссориться? Но вот если бы найти другую планету, не выжженный Солнцем Меркурий, не сухой Марс, не мелкие спутники гигантов, а что-то более похожее на Землю!

Подняв взгляд к небу, замечаю яркую движущуюся точку. Я воображаю, что это «Ауштра» — станция, на которую улетела Дейдра. Разумеется, это не она, не «Ауштра»: слишком быстро перемещается по небосклону. Да и траектория совсем не та — даже грубая прикидка позволяет сделать такой вывод. Скорее всего, стратолёт. Но при мысли об «Ауштре» сердце сжимается в страшной тоске, и думать о тоннелях и далёких мирах уже совсем невмоготу. Порядочно подмёрзшие пальцы стискивают видеофон, я чувствую выгравированный на его корпусе знак близнецов. Тем временем парочка благополучно разрешает свои разногласия и отбывает восвояси. В обнимку. А Дейдре звонить, разумеется, не решаюсь. Вместо неё я звоню в бюро бездомных и пропавших животных. Благо, линия круглосуточная, и на том конце всегда сидит человек, а не автомат. Меня там давно знают, почти каждый день обращаюсь к ним, наверное, порядочно поднадоел, но дело очень важное, а у них работа такая.

— Штеф! — говорит Мартин — парень по ту сторону экрана. У Мартина центральноевропейские корни, поэтому всегда называет меня на германский манер — Штефом. — Привет, Штеф! — говорит Мартин. Вообще, наверное, это нехорошо, грубовато и по-панибратски. Однако я не обижаюсь, пусть лучше так, чем вообще никак. За последние два месяца я сдружился с персоналом бюро, особенно, кстати, именно с Мартином, поэтому позволяю ему это.

— Нет, Штеф, — говорит Мартин после обычных приветствий, — к моему величайшему огорчению, собаку не нашли. Никто твоего Гарольда не видел. — Мартин с дежурным сожалением опускает глаза. — Ты же знаешь, что если бы Гарольда привели к нам в бюро, то тебе тут же позвонили бы. Мы о тебе помним, Штеф.

— Да, — отзываюсь я, и становится как-то неудобно от того, что в очередной раз напрасно потревожил занятых людей. — Я знаю. Просто всегда есть надежда, что что-то перепутали и забыли позвонить.

— Понимаю тебя, — соглашается он.

— Ведь такое может быть? — спрашиваю я. Мартин на секунду задумывается, как бы потактичнее ответить, и находит выигрышную формулировку:

— Хочется сказать, что не в нашем бюро. То есть, я должен сказать, что в нашем бюро такого не бывает. Но это, разумеется, не так. Соглашусь — это возможно. Сам бы рад обманываться, но, увы. — Мартин разводит руками.

— Спасибо, Мартин, — говорю я и слышу, что голос звучит крайне жалостливо.