Камин освещает кожу с капельками пота бледно-оранжевым светом, создавая впечатление, будто с нее капает золото. Я толкаюсь быстро и глубоко, каждый раз входя до упора. Комната наполняется звуками наших смешанных стонов и соприкосновения тел. Каждое погружение внутрь нее кажется спасением. Покаяние за каждый грех, который я совершил. Моя рука скользит между нами, находя ее набухший клитор. Она визжит, пытаясь отбросить мою руку.
— Следи за своими руками, иначе я их свяжу, — рычу я.
Скарлетт неохотно убирает их, но то, как ее киска сжимается вокруг меня, говорит о том, что ее заинтересовала такая возможность. Я исправлюсь в другой раз.
— Ты хотела этого, нуждалась в этом, — хрипло произношу я между вздохами. — Вот почему ты согласилась прийти сегодня вечером.
— Нет, я… — выдыхает Скарлетт, и конец предложения перерастает в стон.
Она хнычет, этот звук сводит меня с ума. В данный момент вокруг меня не существует ничего, кроме нее. Если она не признает правду, то ей вообще незачем говорить.
— Открой рот.
Приказ заставляет ее на мгновение остановиться, но потом, ее рот медленно открывается. Любопытство всегда берет верх над ее сомнениями. Одним движением я выдергиваю ремень из петель, складываю его и зажимаю между ее губ.
— Прикуси, дорогая.
Глаза, в которых читается заинтересованность, пристально смотрят на меня в то время, когда ее зубы смыкаются на коже. Она издает быстрый, приглушенный стон.
— Вот и все. Хорошая девочка, — говорю я и провожу рукой по ее щеке, мокрой от пота.
Мой член пульсирует внутри нее.
Я отвожу бедра назад, не предупреждая ее, и вхожу более жестко, чем раньше. Мои бедра в ярости врезаются в нее, и я вижу, как ее пальцы впиваются в ковер. Я пытаюсь удержать ее взгляд, но она каждый раз отводит глаза, закатывая их или закрывая. Звуки того, как ее жадная киска принимает мой член, смешиваются с громкими стонами. Это чистое блаженство, стоящее каждого момента ожидания и тоски.
— Смотри на меня, когда я тебя трахаю, — я шлепаю ее по груди и наблюдаю, как ее спина выгибается. — Дай мне заглянуть в твою душу, детка.
Каждый последующий толчок заставляет ее тело медленно подниматься вверх. Она вскрикивает, даже ремень не может заглушить звуки, и ее киска сжимается вокруг меня. Наблюдение за тем, как она кончает, напоминает мне, что я не заслуживаю прикасаться к ней. Она мотылек, подлетевший слишком близко к огню. Ангел, которого я поймал в ловушку, и буду осквернять, даже если сам Бог придет и потребует мою душу, но мне все равно. Она теперь моя. Моя навсегда.
Мое имя, сорвавшееся с ее губ, возвращает меня к реальности. Я в ярости прижимаюсь к ней бедрами, стремясь к собственному освобождению. Ход моих мыслей теряется, все, что я осознаю, — это она. Ее красота, ее тело, ее голос, ее желания.






