Черноглазый мужчина, прохаживавшийся во дворе, увидев таких гостей, нарочито кашлянул и пошел им навстречу. Поздоровался, чуть картавя, расспросил о жизни. В этот миг из дома вышел и сам Курбанлы.
— А, Ходжамурад, это ты, жив ли, здоров ли? Проходи, Ходжамурад-джан, хорошо, что приехал! Что-то давно не видать тебя? Пойдем-ка лучше в дом. За обедом спокойнее беседуется. В первый же день организации колхоза я послал на работу жену и сына. И сам, насколько позволяет здоровье, работаю в колхозе. Но я уже староват, тяжелая работа мне не по плечу. Тайм аз тоже вступил в колхоз. Слава богу, дела в нем идут в гору.
Караджа и Баллы крайне удивились тому, как знаменитый Курбанлы заискивает перед их спутником. Все время улыбавшийся и ласково шутивший в пути, здесь он говорил сердито:
— Курбанлы, ну-ка позови своего брата.
Хозяин дома обернулся к черноглазому джигиту, который первым встретил их во дворе, и приказал:
— Иди и скажи. Таймазу: «Тебя зовет Ходжамурад». Пусть не мешкает.
Смуглолицый курд мгновенно исчез в дверях.
"Не узнал бы меня этот Таймаз», — тревожно подумал Караджа.
А Ходжамурад строго посмотрел на Курбанлы.
— Что, Курбанлы, до сих пор не прекратил своих связей с той стороной?
— Нет, Ходжамурад-джан, будь спокоен, да покарает меня аллах, я никогда не имел отношений с той стороной! — ответил он.
В это время из дверей комнаты вышли Таймаз и смуглолицый курд. И, словно увидев самого дорогого родственника, рябой издали закричал:
— Ай, Ходжамурад, салам алейкум! Жив ли, здоров? Опять, наверно, оклеветал меня какой-нибудь стервец. Я знаю, ты бы не приехал сюда для того, чтобы повидаться со мной.
— Верно, рябой. Ты угадал. Тебя обвиняет вон тотмальчик, не узнаешь его? Это Баллы — следопыт, сын Мурадгельды. Приметил твой след с пастбища Гагшал и привел нас сюда. Девять взрослых, два верблюжонка…
Таймаз исподлобья посмотрел на Баллы. Мальчику казалось, что его грозный взгляд говорил: «Ничего, скоро и вы попадетесь ко мне в лапы и уж я с вами разделаюсь так, что никогда больше с отцом не будете ходить по следу!» Баллы сжался, точно в него направили стрелу. И в тот же миг Таймаз, будто и не сердился вовсе, заискивающе улыбнулся Ходжамураду:
— Ходжамурад, ей-богу, пусть повержен буду святым пророком, не я привел этих верблюдов, а Мяткерим по ошибке, думал, что наши. Клянусь богом, поверь. У нас теперь и верблюдов нет, всех сдали в колхоз.
— Рябой, найди быстро Мяткерима!
— Он здесь близко. Сейчас придет, — затараторил Таймаз и окликнул Мяткерима.
Из дома вышел здоровенный курд и быстро зашагал к ним. Караджа сразу узнал в нем того, кто некогда, в горах, стегал их с Мурадгельды кнутом и под прицелом винтовки привел к Тайм азу.
«Курд может узнать меня», — забеспокоился чабан. Но тот и не взглянул на Караджа.






