Решетов покачнулся, навалился ментальной волной в полную силу, пытаясь сломить волю, вогнать противника в ужас, но уже было поздно. Накачивая себя злобой, Кнехт поднял топор.
- Я не боюсь быть мёртвым! Нет страха! Воин жив, пока из памяти не стёрт он! – давно забытые слова сами собой всплывали в памяти, придавая сил. - С распростертыми руками на кресте – Спаситель наш. Мы проливаем вновь, кровь его спасительную! Люди кричат, в объятом пламенем городе – «спасите нас, мы сгорим на холоде»! Но нет страха! В душе их нет страха! Палач стучит в набат, готовя плаху! Но и перед ним у меня нет страха! Я посмотрел на небо, небо затянулось мраком. «Отец, не оставляй меня, мы все ждём знака»… Нет страха! Не-е-е-ет! – кричал он уже в полную мощь своих легких, сплевывая кровь и слюни. - Он умер вместе с болью! – топор зазвенел в руках, словно живой. - Я вытер кровь с клинка, я снова брошусь в бой! Я снова с головою брошусь, во тьму кромешную, ибо нет страха! Пусть нас вешают! Мятежный дух страха не ведает! Пусть мы поляжем все, но мы отметим смерть победою! Я слышу ветер! Он пророчит смерть, но смерть трусливо прячется в руинах краха! Она боится тех, в ком нету страха! А если страх вселился в душу твою - ты проиграл! Ты пал! Твой дом… разрушен!
Воздух загудел. Тело великана напряглось. Ноги согнулись, сжимая внутренние пружины, и разогнулись, бросив тело вперед словно снаряд. Пусть враг сильнее и больше, пусть он быстрее и может разорвать сердце страхом, но он не может сдаться! Топор врезался в голову Решетова. Тварь дернулась, но устояла. Вторым ударом прямо в мерзкую жирную плоть вонзилось колено. Руки схватили кожу на голове в месте рассечения, дернули в разные стороны, стараясь разорвать плоть, оголить кости черепа. Решетов забулькал, махнул конечностями, схватил здоровяка, обвив рукой-щупальцем, и попытался содрать с себя, но монстр, занявший место Николая за управлением его телом, сдаваться даже не планировал. Он бил, ломая собственные кости о броню адского создания, вырывал куски мышц из оплавленного адским пламенем и химией тела Решетова словно зверь, абсолютно не обращая внимания на собственные раны. Хрустнула кость левой руки. Плевать! Есть правая! Вот что-то стегануло по ноге. В двух местах кости не выдержали. Плевать! Хрустят ребра, словно пленка-пупырка в упаковке - «щелк, щелк, щелк»! Пле-ва-ть! Душить! Ломать! Рвать! Нельзя отпускать. Второго шанса не будет. И пусть он сам погибнет, но и эту тварь заберет с собой!
Адский вой, рык и мощнейшие удары содрогают научную базу, заставляя стены рушиться. Сыплется бетон. Вокруг кровь. Они утопают в ней, скользят, падают и оступаются, но бой продолжается.
- Нет страха! Нет страха! – рычит великан, не умолкая, до предела накачивая себя ненавистью, придавая сил, разжигая в душе гнев.






