Только что закончился раунд игры в бирпонг, и мы с Эшли вышли, чтобы бросить вызов победителям. Я всегда любила соревноваться — будь то черлидинг или бирпонг, я ненавидела проигрывать. Мы быстро опустошили стаканы команды соперников, расправившись с ними за несколько минут, и при этом нехило кайфанули. Когда игра закончилась, я вдруг осознала, что небольшая толпа собралась посмотреть на нашу игру. Мэнсон тоже наблюдал. Наблюдал за
мной
.
И снова страх, что он ненавидит меня, охватил мою грудь, но я не могла понять, почему меня вообще это волнует. Я не видела и не думала о нем годами. Наш поцелуй померк в моих воспоминаниях, как и все наши напряженные взаимодействия, все мои жестокие слова и надменные взгляды. Всё это забылось — пока я не увидела его сегодняшним вечером. Теперь всё это вновь обрушилось на меня, словно удар в грудь.
Я подумала о синяке под его глазом после того, как Кайл разобрался с ним… о крови на его губе… но ничего из этого дерьма не было
моей
виной. Ладно, возможно, в чем-то я и была виновата… и, конечно, большую часть нашего с ним общения я дразнила его и обзывала… но он дразнил меня в ответ!
Всё, что я сделала, это поцеловала его.
И он поцеловал меня в ответ.
С тех пор я провела слишком много времени, пытаясь понять
почему
. Почему Мэнсон Рид?
Не
потому
, что его тихий, задумчивый взгляд всегда пугал меня, а то, что пугало меня, было непреодолимо. Не потому, что я была уверена, что за его застенчивым, замкнутым поведением скрывается зверь. Не потому, что его губы были удивительно мягкими, и во время поцелуя он обхватил рукой мое горло, от чего мое сердце на секунду дрогнуло…
Нет. Причина была не в этом. Совсем. Это просто мелкое школьное дерьмо, которое нам всем лучше забыть.
— Кто следующий? — Эшли смеялась, потягивая выпивку из последнего стакана. — Ну же, кто следующий претендент?
— Я попробую.
Мое сердце упало в пятки. Мэнсон сделал шаг вперед. Теперь, когда он подошел ближе, встав почти прямо передо мной, я увидела, что он стал накаченнее с тех пор, как мы виделись в последний раз. Он не был особо крупным, но его бицепсы растягивали рукава футболки, а грудь натягивала ткань под надетой на нее кожаной портупеей. В любом случае, зачем он надел эту портупею? В кого, черт возьми, он нарядился? Он был, типа, каким-то фетишистом?
— Эм, конечно, ладно. — Эшли звучала раздраженно. — Кто ещё в твоей команде?
Мэнсон пожал плечами.
— Только я. Я против неё. — Он указал на меня. Мне стоило большого труда удержать свой рот закрытым. Я спрятала свой дискомфорт за самым непроницаемым бич-фейсом, на который была способна.
— Ага, может, ты не заметил, но мы играем в
командах
, — сказала я медленно и с сарказмом.
— О-о, боишься проиграть, если будешь играть одна? — Его голос был дразнящим, таким знакомым.






