ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В доме антикваров Реттеров несколько десятилетий хранится старинная картина. Никто не знает, откуда она появилась и кто ее автор. Никто, кроме последних отпрысков этого семейства, – Кристофера и Кристины. Однажды к Реттерам приходит человек, который страстно желает купить таинственное полотно. Он считает, что в нем хранится ключ, способный открыть путь к величайшему сокровищу параллельного мира. Незнакомцу невдомек, что ключ из картины уже извлечен, а завладеть сокровищем может только тот, кому оно на самом деле не нужно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Разногласия, которые длились две тысячи лет за один день разрешить невозможно. Тем не менее, я верю, что однажды это все-таки произойдет. Потому что первые шаги в этом направлении делаются уже сейчас.

Так, перед началом строительства Нового Алоира я настояла, чтобы доступ в город был открыт всем без исключения. Когда появились первые улицы, а вместе с ними и первые прохожие, я попросила колдунов одеваться в наряды нейтральных цветов, чтобы избежать конфликтов или неприятных столкновений. К моей просьбе, конечно, прислушались все.

К предложению построить для студентов-чародеев единый городок, предписать подчиняться общим правилам и не делать между ними каких-либо различий – тоже.

Со мной вообще теперь стараются не спорить.

У жителей Даламана я вызывают кучу разных эмоций, где уважение сочетается с тревогой, а вежливость со страхом. При моем появлении люди мгновенно прекращают разговоры, вытягиваются в струнку и, кажется, перестают дышать.

Элерон говорит, что со временем они ко мне привыкнут. У меня нет оснований ему не доверять.

Признаюсь честно: поначалу я в Эфлере сомневалась. Раздумывала, правильно ли поступила, позволив ему остаться со мной? Что если он придумает очередную подлость, которая выйдет боком всей Аринее?

Эти мысли делали меня подозрительной, заставляли искать в его словах и поступках двойное дно. Однако потом я попросту махнула на это рукой.

Его помощь была неоценимой. Я понятия не имею, как справилась бы с обрушившимся на меня потоком дел, если бы не Эфлер. Пока я занималась новыми родниками, мониторингом общего магического фона и переговорами с колдунами, он общался с рабочими, организовывал студентов и преподавателей, налаживал системы наблюдения и оповещений, и выполнял еще три тысячи разных функций, от которых у меня в первую же минуту пошла бы кругом голова.

Эфлер явно попал в нужную струю, ибо чувствовал себя, как рыба в воде, и, кажется, даже получал от этого удовольствие. Он умел нравиться людям, умел внушать им доверие, и этот талант ему здорово пригодился.

Эл напоминал мне пчелу, которую умный пасечник должен все время нагружать работой, чтобы от безделья у нее не появилась мысль сорваться с места и устроить какое-нибудь непотребство.

В течение года, который прошел с момента моего возвращения на Даламан, в его характере открылись новые черты. В частности, перфекционизм и страшное занудство.

Все, за что он брался, должно было стать идеальным. Каждый человек должен был работать четко и быстро, как винтик в большом сложном механизме. По вечерам я часто слышала от него, что подавляющее число окружающих нас людей – несамостоятельные бестолочи, которым надо разжевывать каждую задачу.