Разногласия, которые длились две тысячи лет за один день разрешить невозможно. Тем не менее, я верю, что однажды это все-таки произойдет. Потому что первые шаги в этом направлении делаются уже сейчас.
Так, перед началом строительства Нового Алоира я настояла, чтобы доступ в город был открыт всем без исключения. Когда появились первые улицы, а вместе с ними и первые прохожие, я попросила колдунов одеваться в наряды нейтральных цветов, чтобы избежать конфликтов или неприятных столкновений. К моей просьбе, конечно, прислушались все.
К предложению построить для студентов-чародеев единый городок, предписать подчиняться общим правилам и не делать между ними каких-либо различий – тоже.
Со мной вообще теперь стараются не спорить.
У жителей Даламана я вызывают кучу разных эмоций, где уважение сочетается с тревогой, а вежливость со страхом. При моем появлении люди мгновенно прекращают разговоры, вытягиваются в струнку и, кажется, перестают дышать.
Элерон говорит, что со временем они ко мне привыкнут. У меня нет оснований ему не доверять.
Признаюсь честно: поначалу я в Эфлере сомневалась. Раздумывала, правильно ли поступила, позволив ему остаться со мной? Что если он придумает очередную подлость, которая выйдет боком всей Аринее?
Эти мысли делали меня подозрительной, заставляли искать в его словах и поступках двойное дно. Однако потом я попросту махнула на это рукой.
Его помощь была неоценимой. Я понятия не имею, как справилась бы с обрушившимся на меня потоком дел, если бы не Эфлер. Пока я занималась новыми родниками, мониторингом общего магического фона и переговорами с колдунами, он общался с рабочими, организовывал студентов и преподавателей, налаживал системы наблюдения и оповещений, и выполнял еще три тысячи разных функций, от которых у меня в первую же минуту пошла бы кругом голова.
Эфлер явно попал в нужную струю, ибо чувствовал себя, как рыба в воде, и, кажется, даже получал от этого удовольствие. Он умел нравиться людям, умел внушать им доверие, и этот талант ему здорово пригодился.
Эл напоминал мне пчелу, которую умный пасечник должен все время нагружать работой, чтобы от безделья у нее не появилась мысль сорваться с места и устроить какое-нибудь непотребство.
В течение года, который прошел с момента моего возвращения на Даламан, в его характере открылись новые черты. В частности, перфекционизм и страшное занудство.
Все, за что он брался, должно было стать идеальным. Каждый человек должен был работать четко и быстро, как винтик в большом сложном механизме. По вечерам я часто слышала от него, что подавляющее число окружающих нас людей – несамостоятельные бестолочи, которым надо разжевывать каждую задачу.






