ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В доме антикваров Реттеров несколько десятилетий хранится старинная картина. Никто не знает, откуда она появилась и кто ее автор. Никто, кроме последних отпрысков этого семейства, – Кристофера и Кристины. Однажды к Реттерам приходит человек, который страстно желает купить таинственное полотно. Он считает, что в нем хранится ключ, способный открыть путь к величайшему сокровищу параллельного мира. Незнакомцу невдомек, что ключ из картины уже извлечен, а завладеть сокровищем может только тот, кому оно на самом деле не нужно.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я подозревала, что меня Элерон тоже относит к данной категории, однако из чувства такта не говорит об этом напрямую.

Эфлер являлся единственным человеком, который относился ко мне, как к женщине – к обычной, но волей случая взвалившей на себя большое серьезное дело. Он чувствовал себя ответственным за все, что со мной произошло, и теперь всегда стоял за спиной, дабы поддержать или подстраховать. Иногда эта забота меня напрягала.

Так, путешествовать в гости к брату мне надлежало исключительно в компании Эфлера. Маг был уверен, что при всем нынешнем могуществе мне не хватает теоретических знаний и практических умений. Он считал, что я не способна открыть стабильный межмирный переход («Не спорь, пожалуйста. Есть вещи, которые даже у тебя выходят ужасно»), а наладку мобильной связи между Даламаном и Землей и вовсе мне не доверил («Не надо смотреть с таким осуждением. У меня в этом деле опыта гораздо больше»).

Во время моих встреч с Крисом Элерон вел себя скромно, держался в стороне, разговорам не мешал, но при этом красноречиво поглядывал на часы и периодически посылал мне ментальные сигналы, что надолго покидать Даламан мы себе позволить не можем.

Кристофер относился к присутствию Эфлера с пониманием, однако оно его заметно нервировало. Не удивительно, что, увидев меня без него, он обрадовался гораздо больше, чем обычно.

– До сих пор не понимаю, как ты сумела ему довериться, – сказал мне брат, когда мы переместились в парк, расположенный неподалеку от антикварного магазина. – После той некрасивой истории я бы держался от этого человека подальше.

– Мы находимся в разных весовых категориях, – пожала я плечами. – Я допускаю, что Элерон может отчебучить какую-нибудь дичь, но конкретно для меня опасности он уже не представляет. Я слышу его эмоции, Крис, вижу чувства, могу считывать мысли.

– Он об этом знает?

– Он знает, что я дала ему возможность доказать свое благоразумие. Пока что Эл отлично с этим справляется. Не скажу, что так уж безоговорочно ему доверяю. Но без его помощи мне пришлось бы очень тяжело.

– Скажи честно, – взгляд Кристофера стал очень серьезным. – Ты все еще его любишь?

Я ответила не сразу. К понятию любви у меня теперь было совсем другое отношение. Благодаря возросшей эмпатии, окружающий мир я воспринимала иначе. Вокруг меня звучало переливчатое многоголосье природы, и я различала чаяния любого ее элемента, будь то растение, зверь или человек. Чтобы не сойти с ума от чужих чувств и эмоций, мне приходилось выставлять ментальные щиты, однако они помогали лишь отчасти. Чувства любви и сострадания не покидали меня ни на миг – я испытывала их вообще ко всему сущему. Я обожала Даламан и всех его обитателей каждой клеточкой тела, каждой стрункой своей души.

– Да, – сказала, наконец, брату.