Я и обогреватель-то только вчера вечером включил, и за это время температура поднялась аж на три градуса. Теперь здесь целый ноль. Что в общем-то немало для начала весны в наших суровых краях.
- Сколько? – ужаснулась Карина, кинувшись к куртке, которую повесила у входа. – И какого лешего мы здесь собрались?
- Вот не надо тут его поминать, - пробурчал Мишка,
Он, надежно закутанный в шарф, переводил взгляд с одного своего коллеги на другого, и периодически закатывал глаза к потолку.
- А что поделаешь? – еще сильнее возмутился Саня. - Зима только закончилась. И вообще я надеялся, что в разгаре репетиции нам станет жарко, и мы заодно прогреем этот маленький оплот тяжелого рока.
- Ну, ты точно с дуба рухнул, - покачала головой Карина. – Мы тут по-твоему танцы разучивать будем, чтобы нам стало настолько жарко?
- А ты бревном собралась стоять у клавиш? – холодно процедил Саня. - Опять? Бревно и есть.
Выражение злости резко исчезло с лица Карины, как и вообще какие-либо эмоции. Еще минуту назад розовые щечки мгновенно побелели, а цвет глаз будто бы поменялся на совсем-совсем чёрный. Девушка выпрямилась, став как будто на целую голову выше, и шагнула к Сане.
- Повтори, что ты сказал, - сказала они тихим голосом, а Саня даже попятился. – Как ты меня назвал?
- А что я такого сказал? – залебезил Саня, пятясь к стеночке и кося глазом в поисках какого-нибудь укрытия. – Я же переживаю, чтобы тебе не было холодно. Вот думаю, может печку сложить?
- А может двери открыть? – подал голос Мишка. – На улице-то почти жарко. Солнышко сегодня разыгралось.
Карина остановилась и резко выдохнула, а потом перевела взгляд на синтезатор.
- Что за рухлядь? – спросила она, побрякав беззвучными клавишами выключенного синтезатора. – Да он же развалится, если попытаться сыграть что-нибудь в темпе вальса, да и вообще вся твоя хваленая репетиционная база ужасна.
- Покатит для начала! – возразил Саня, отправившись открывать ворота. – Не хочешь на рухляди играть, принеси другой синтезатор. Да и вообще у тебя задача на сцене в коротких юбчонках или шортиках мелькать, и уж точно не умные вещи говорить.
***
Лекс плакал, лежа головой на клавишах ноутбука. Клацание из соседней комнаты не давало ему покоя.
Ал, произведя замеры звука специальными приборами и сверившись с разными нормативными документами, теперь клацал своими клавишами круглые сутки. А все от того, что выяснилось, что он теперь может и вовсе не спать.
- Нежить проклятая, - ворчал Лекс.
- Я все слышу, - донесся голос Ала. - Сам виноват. А так-то спасибо тебе. Я никогда прежде не был столь продуктивен. Я почти дописал вторую пластинку. В смысле, вторую за это время. Конечно все это потом нужно будет дорабатывать. Ну не все, но лучшее из этого. А что лучшее - народ решил.






