ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Нелюбимые Дмитрий Болдин Дмитрий Болдин Нелюбимые Все персонажи и издания выдуманы, а совпадения случайны. Любая связь с реальными людьми и событиями — результат художественного вымысла. — Я всегда чувствую, когда ­что-то происходит. Но в этот раз все слишком быстро было. Слишком… — слышу я голос из соседней кабинки туалета и пытаюсь разобрать, чей он, а голос продолжает говорить ­кому-то в трубку: — Тут все улыбаются и делают вид, что все в порядке, но оказывается, все не так уж и весело. Я не выхожу из кабинки, потому что боюсь спугнуть человека за стенкой и хочу дослушать разговор до конца. Голос не похож ни на кого из редакции W, и я начинаю думать, что, возможно, это сотрудник другого журнала, но до конца в этом я не уверен. — Да, ­как-то стало невесело. Не помню, чтобы так было раньше. — Голос замолкает, человек или ­что-то обдумывает, или слушает ­кого-то в трубке, но через несколько секунд произносит: — Я не знаю, что делать дальше. Просто не выдержу так. Я не хочу просыпаться, понимаешь? В этот момент я уже собираюсь выйти из кабинки, но голос останавливает меня: — Я не знаю, честно. Давай поговорим… — Слышу, как за стенкой ­кто-то резко шмыгает носом. — Давай просто поговорим? Просто поговорим. Сейчас. Ты слышишь меня? Алло? Прерываешься. Алло? Голос на ­какое-то время пропадает, а потом возвращается: — Не клади трубку. Алло? Я тут, а ты? Пожалуйста, поговори со мной. Все стало невыносимо, — снова резкий вдох, — вся эта мишура, она… ее больше нет. В ­какой-то момент

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Возьми. Меня. Замуж.

***

Когда гаснет свет, на полу появляются вертикальные белые полоски от рекламной вывески с соседней башни, которые сливаются с темнотой только в районе прихожей. Алиса переступает с одной полоски на другую, словно идет по зебре или по белым клавишам невидимого беззвучного пианино. Она доходит до одной стены, а потом на носочках разворачивается и медленно, переступая черные пробелы, возвращаться к другой. Так Алиса делает несколько раз, потом снимает майку, бросает ее на диван и скидывает джинсовые шорты себе под ноги. Она стоит в одном нижнем белье и смотрит ­куда-то вдаль, откуда исходит неоновое свечение. Ее взгляд ­чем-то заворожен, сухие губы ­что-то хотят сказать, но не произносят ни звука. Внезапно Алиса, не глядя на меня, просит подойти к ней. Я делаю два шага и встаю на черную полоску, на которой, как мне кажется, меня никто не увидит.

У Алисы дергается плечо, и она поворачивается ко мне. Ее взгляд пробегает по моему лицу и спускается к шее, она сглатывает слюну и пронзительно смотрит то ли на меня, то ли сквозь. На губах ее появляется легкая улыбка, но через секунду исчезает. Алиса расстегивает лифчик — он падает на пол, — берет мою руку и проводит ею по своей груди, и я чувствую, как ее соски начинают твердеть. Она подставляет мою ладонь к своим губам и медленно сплевывает на нее, возвращая руку на грудь и растирая по ней слюну. На ее лице снова появляется улыбка, она снимает трусики, опускает вниз мою руку и начинает ею ласкать себя, периодически поднимая мою ладонь к своему рту, чтобы облизать пальцы и вернуть их в себя. В ­какой-то момент Алиса в очередной раз поднимает мою руку и вгрызается в мышцу между большим и указательным пальцами. Мне больно, но я сдерживаюсь. Она снимает с меня майку, а затем расстегивает ремень на джинсах. Когда я остаюсь только в трусах, она становится на колени и, не поднимая на меня глаз, просит сделать шаг вперед.

Я делаю шаг, и неоновый свет бьет прямо мне в лицо. Мне хочется разбежаться и телом выбить окно, но я продолжаю стоять на месте. На стуле загорается экран телефона, на котором я вижу сообщение: «Дома». Я зажмуриваю глаза, и в ­какой-то момент мне начинается казаться, что по щеке катится слеза.

***

Оливковая Audi сворачивает на дублер и медленно останавливается, включая аварийные огни. Я добегаю до нее, прикрыв голову от дождя последним номером W, и в салоне машины бросаю его под ноги. Аня проводит по моим волосам рукой.

— Все равно вымок. — Она улыбается и жмет на газ. Из магнитолы играет Sade. Аня подпевает первые строчки песни No Ordinary Love и выезжает на Садовое кольцо, по которому тянется вереница ползущих машин.

— Ну и циклон, блин, никогда такого не видела.

— Да уж, — соглашаюсь я.