Самое интересное — разговор с девушкой, знакомство, женитьба и семейная жизнь — происходит в головах у зрителей, за кадром. Занавес, артистов просят на поклоны.
КОНЕЦ
Либестоды
Девять жизней одной московской пары
Иль Беатриче, покорясь натуре,
на плечи Данту ноги б вознесла —
какой бы этим вклад она внесла
в сокровищницу мировой культуры?
Тимур Кибиров. Amour, Exil
Как при чтении Гомера Ваня, не отрываясь, следил за росписью Ахиллова щита, так и сейчас, наблюдая движения тонкой женской кисти, он не дрогнул. Слегка перебирая пальцами, Беатриче провела рукой по лацканам его пиджака, спускаясь вдоль рубашки, обвела каждую пуговку отдельно, чуть сжала поясницу и добралась до Ваниной спины. «Мурашки, — тупо подумал Ваня, — говорят о том, что я живой». Любимая водила руками по его телу туда-сюда, пока наконец не набрела на часть, а добравшись до нее, руку не убрала, а прижала еще сильнее. На минуту Ваня забыл обо всем на свете. О стихах, литературе, холоде, кино, о том, что дома у него полный холодильник (родители вчера были в магазине), о долгосрочных планах, работе и учебе, о самом насущном и до смеха несущественном, — короче, обо всем Ваня забыл, вообще обо всем, можно даже сказать, что он забылся. Но стоило сладостному наваждению исчезнуть, как мгновенно явилось другое, гораздо более ощутимое. Ваня взглянул в почерневшие глаза любимой и понял — холодно на улице или горячо, а им надо целоваться.
Беатриче обжигающе лизнула шею Данта, отошла на пару шагов в сторону заправки и одним движением сорвала с себя абсолютно всю одежду.
Василий К. вышел на работу чуть раньше обычного. Вместо того чтобы сразу идти в офис, он решил на этот раз по дороге заглянуть в цветочный — и выбрать красивый розовый букет возлюбленной из отдела маркетинга и продаж. Возлюбленную звали Ленкой, у Ленки были красивые ноги и прозрачная блузка. И хотя ее строгость не позволяла К. предпринять решительных действий уже не первый месяц, сегодня он почувствовал: сейчас или никогда.
Именно эти мысли крутились в его голове, когда ранним утром тринадцатого января он споткнулся обо что-то на Огородном проезде. Он взглянул себе под ноги и пискнул (совсем как девчонка). На асфальте лежал заледеневший труп молодого парня. Одежда мерзлыми комками валялась около него — и, если не считать свисающего с левой ноги белья, мальчик был совершенно голым. Но что еще больше поразило К. — это огромный, действительно внушающих размеров член, тянувшийся навроде стрелки ко второму трупу, которого К. поначалу не заметил. Голая девушка, бледной кожи которой успела коснуться, в отличие от парня, смерть, лежала, распростав ноги так широко, что это показалось К. даже немного поэтичным. На устах ее догорала улыбка сладостного ожидания.
Василий К. перекрестился.






