И как всегда не вовремя.
Молча, мы поднялись ко мне в номер.
Меньше всего я хотел слушать ее причитания и уж тем более участвовать в акте ее заботы.
Только оказавшись в номере, Наташа начала активно шуршать по номеру в поисках аптечки и средств в нем, чтобы обработать мои раны.
— Наташа, что ты здесь делаешь? — Я снова повторил свой вопрос. Меня жутко раздражало ее присутствие и ее бессмысленные потуги.
— Я соскучилась, любимый, — проговорила она ровным тоном в голосе, не глядя на меня, пока на ватку наносила какое-то средство.
Кажется, мое терпение лопалось.
— Так, перестать называть меня «любимый». Достала! — Выбросил я в нее слова, как грязную тряпку, не скрывая своего раздражения.
— Люб… Никита, ты чего?
— Ты меня достала, — я закинул голову назад, проводя руками по своей макушке и глубоко вздыхая. — Что ты все ходишь за мной по пятам? Тебе что нечем заняться?.. Хотя кого я спрашиваю, — улыбнулся я злорадно. — Конечно, тебе нечем заняться. А ты не пробовала работу, например, найти? Может, уже хватит впустую прожигать свою жизнь. Отец-то твой невечный… Когда его не станет, ты как будешь жить вообще? И ты же не тешишь себя надеждой, что однажды я полюблю тебя и женюсь на тебе?
Наташа смотрела на меня с ужасом.
— Или, бл*ть, рассчитываешь? Тогда ты еще глупее, чем я предполагал…
— Ты ко мне несправедлив. Я столько всего делаю для тебя, и что я по итогу получаю взамен?
Кажется, она готова была уже заплакать. Но меня совершенно это не смущало. Более того, я не испытывал к ней жалости, а чувства отвращения только набирало обороты.
— Так, погоди-погоди… — Я вытянул руку вперед, махая указательным пальцем. — Я тебя просил об этом? Я просил тебя когда-нибудь о чем-либо?
— Ты снова переменился… Каждая твоя поездка в Россию меняет в тебе что-то, — уперто она продолжала гнуть свою тему, полностью игнорируя мои слова. — Я знаю, что это связано с какой-то девушкой…
— Наташа, просто, нахер, заткнись. Просто заткнись! Заткнись! — Я уже переходил на крик. — Просто собери остатки своей гордости, если еще что-то еще осталось, конечно, и свали отсюда.
— Что ты хочешь сказать этим?
— Что я хочу сказать? Ты совсем тупая или как? Я прошу тебя свалить. И не только из этого номера, но и из моей жизни. Все! Баста!
— Ну, нам же хорошо с тобой, — она переминала в руках ватку, которая так и не дошла до моего лица.
— Мне плохо с тобой… Ты мне не нужна. Лучше отвали подобру-поздорову. Найди себе кого-нибудь другого, кто будет ценить тебя… Или работу найди. Займи себя чем-нибудь и переключи свой фокус внимания на что-то другое. Мир не вертится вокруг мужских хуев и папиных денег, Наташа!
Я был груб, признаю. Но Наташе не привыкать. Я никогда с ней особо не церемонился. И я привык, что она надует губки, пообижается немного и отойдет.






