Я был на седьмом небе от счастья. Кажется, так говорят.
Перед загсом мы заехали в магазин одежды. Приоделись для приличия, чтобы добавить к нашему празднику немного торжественности.
И вот уже поставив пару подписей, мы вышли из загса мужем и женой.
— Офигеть! Даже не верится! — Воскликнул я, когда мы оказались на улице, где стояла жутко мерзкая весенняя погода.
Нет, сегодня ничего не испортит мне настроения!
Даже, если метеорит вдруг решит упасть на землю.
— Ну, что, женушка… Женушка… — Радовался я тому, как это звучало, — пойдем пообедаем?
Ника улыбнулась, покраснела и кивнула головой. Но казалось, что ее будто что-то беспокоит.
— Ну чего ты? Будто и не рада совсем? — Мучил я ее расспросами по дороге в ресторан, столик в котором я еще утром забронировал.
— Нее, очень рада. Просто как-то неудобно, что родителям ничего не сказали. Переживаю теперь за их реакцию.
— Об этом не думай. Я все беру на себя. Как только придет время, я обязательно сам с ними поговорю. Да, и как бы они не отреагировали, ты же понимаешь, что будет уже поздно нас отговаривать. — Засмеялся я, а Ника присоединилась ко мне и будто даже расслабилась немного.
Сейчас мне хотелось насладиться компанией друг друга без посторонних свидетелей.
Поэтому я радовался, что все складывалось именно так. Что на нашем празднике, кроме нас двоих никого и не было. Я довольствовался этим нашим уединением. Мне совсем не хотелось делить свою любимую женщину с кем бы то ни было. Не сейчас. Никогда.
После ужина мы поехали в отель, который я также забронировал еще с утра.
Самый лучший номер в самом шикарном отеле Питера.
Все лучшее для моего самого любимого и родного человека.
— Ого! Вот это номер! — Воскликнула Ника, когда мы оказались в нем. — Он что президентский? Не меньше…
Она подскочила к окну и продолжала верещать. За окном раскинулся ночной город, как на ладони. Все было усыпано огнями, и вид был, действительно, сказочный.
Что может быть прекрасней счастливой женщины? Я наблюдал за ней, радовался и чувствовал, как начинаю по-настоящему чувствовать эту жизнь.
Жить, а не существовать.
Я готов был возложить к ее ногам весь мир. И эта лишь ничтожная малость из того, что я бы хотел ей дать.
Я подошел к ней, окольцевал в талии. Она прильнула ко мне спиной, накрыла мои ладони своими, и мы стояли так какое-то время, касаясь друг друга щеками.
Я был так счастлив.
— Я люблю тебя, моя Кудряшка, — прошептал я ей на ушко.
Ника развернулась ко мне.
От ее влюбленного взгляда меня уносило куда-то далеко-далеко, что я даже не чувствовал пол под ногами.
— Я тоже люблю тебя, Кудрявый, — сказала она и растормошила мои волосы.
Мы начали целоваться. Медленно, нежно.
Животное дерзкое желание внутри меня начинало просыпаться.






