Его вело от этого мужчины, к чему стеснение и жеманство.
Оказавшись лицом к лицу с Данилой, Филипп жадно и немного нервно облизнулся, разглядывая в темноте контур пухлых губ. Взгляд метнулся к шраму, что пересекал почти всю щеку. Так захотелось пройтись по нему языком. Наверное, это было каким-то извращением, но Ларина возбуждал даже этот изъян на чужом красивом, волевом лице.
Вдохнув поглубже, будто собирался нырять, Филипп решился и всё же поцеловал. Без напора, просто лаская чужой рот, чуть прихватывая губы, пока не пытаясь проникнуть глубже. Он так отдался этому, что не сразу почувствовал на своей заднице руки. А когда дошло, то замер, боясь пошевелиться. Но лишь на мгновение, потому что в следующее уже поцеловал по-настоящему.
Сильные руки мяли его ягодицы, разводили их в стороны и снова сводили вместе, словно замешивали крутое тесто. Задница у Филиппа было что надо, он занимался футболом больше десяти лет, в конце концов. Поэтому знал, что там есть за что подержаться.
Но Данила не спешил отвечать на поцелуй. Он то ли не до конца проснулся, то ли думал. Филипп отстранился и посмотрел в его чёрные сейчас в темноте глаза.
— Я, кажется, говорил тебе? — голос Орлова прозвучал глухо и немного хрипло со сна. — Просил ко мне не лезть? Мне это не интересно.
— Твои руки на моей заднице говорят об обратном, — парировал Филипп. Его начало чуть потряхивать, неужели не сработало, неужели снова прогонит?
— Это просто инстинкт, — отчеканил Данила и одним слитным движением просто спихнул Ларина с себя на пол. — Прекрати меня донимать. Иначе я позвоню твоему отцу и скажу, чтобы забрал тебя. Понял?
Филипп сидел на полу, неудачно подвернув ногу. Боли он почти не чувствовал, по крайней мере физической. Только внутри неприятно ныло. Да, наверное, он был готов к очередному отказу. Но, чёрт…
— Ты понял меня? — продолжил настаивать Орлов.
Филипп с некоторым усилием поднялся и бросил через плечо:
— Пошёл ты.
Глава 1.
Вечеринка шла полным ходом.
Филипп кайфовал от всей той вакханалии, что творилась вокруг. Он буквально растворялся в чужом удовольствии и эйфории. Сам он не был поклонником каких-нибудь препаратов, так, максимум пара таблеток и косячок. Но его развозило от самой атмосферы лёгкого безумия и трипа.
Он танцевал посреди толпы, извиваясь ужом и отдаваясь этому танцу как в последний раз. Сзади кто-то пристроился и попытался зажать его задницу и талию. Ларин резко столкнул чужую руку и огрызнулся, даже не поворачиваясь:
— Нахуй пошёл.
Он прекрасно знал, как красив. Прекрасно осознавал свою сексуальность и внешний вид. И он уж точно не собирался давать первому встречному. Да, Филипп не жил монахом, но трахаться с каким-то случайным ноунеймом не планировал.






