— Я пахал, чтобы сейчас ты ни в чём не нуждался. И что, хочешь сказать, что не путаешься с мужиками?
— Не по притонам точно, — отрицать собственную ориентацию было глупо. Да и отец, несмотря на свои упрёки, давно её принял. Претензии предъявлял только к образу жизни.
— Филипп, — Роман подался вперёд, пытался вызвать на откровенность, этот манёвр Фил выучил уже давно. — Ты наследник многомиллионной компании. У тебя лучшее образование, жильё в центре столицы, дорогой автомобиль и практически безграничные возможности.
— А ещё у меня отец, который считает, что мне всё ещё пятнадцать, — фыркнул Филипп. Его уже отпустило от всего, что побывало в его теле этой ночью, начинала болеть голова и появилось глухое раздражение.
— Ведёшь ты себя именно так, — Роман понял, что игра в хорошего копа не проканает, он снова откинулся на спинку кресла, принял привычную доминирующую позу. — В общем так, Филипп Романович. Я решил, что тебе пора взяться за ум. Ты на месяц уедешь в тайгу. Иначе я лишу тебя наследства.
Филипп посмотрел на своего отца как на идиота. Он вроде бы говорил какие-то слова, но Фил слышал только хурлы-бурлы. Ведь ему показалось, верно?
— В тайгу? — Филипп всё же не сдержался и заржал. — Па, ты ёбу дал? Что мне там делать целый месяц? Медведей развлекать?
Роман поднялся и подошёл ближе, он ухватил сына за ворот рубашки и потянул вверх, вынуждая встать на ноги. Они оказались лицом к лицу, и Филипп не помнил, когда в последний раз видел отца таким злым. А бесил он его часто.
— Слушай сюда, сосунок, ёбу тебе сейчас дам я, да так, что мало не покажется. Говоришь, что тебе давно не пятнадцать? Так и веди себя соответствующе. Ты поедешь к моему давнему другу. Если продержишься месяц в тех спартанских условиях, что живёт он, значит, я оставлю тебе шанс управлять компанией. Нет — заберу все карты, машину и квартиру. Сможешь побыть свободным художником. Ты же так мечтал.
— Да не всралась мне твоя компания, — взбрыкнул Филипп и попытался оттолкнуть отца, но тот держал крепко. Они оба были высокими и жилистыми, но Роман всё же превосходил его в весе и силе. — Ладно, ладно, блядь. Если после этого ты от меня отвяжешься и перестанешь контролировать мою жизнь.
— Не перестану, — отрезал Роман. — Иначе ты сопьёшься и загнёшься под забором, или отправишься в турне по всем рехабам Европы.
— В чём мне тогда профит? Если ты так и продолжишь портить мне жизнь?
— Может это немного отрезвит тебя и сделает похожим на человека, — холодно ответил Роман. — И вернёт мне сына.
Он отпустил Филиппа, оставив того стекать на диван бесформенной кучей, и вышел из квартиры, захлопнув за собой дверь.
Филипп всё ещё не мог поверить в случившееся.
Похоже, он был пьян в ту ночь куда больше, чем думал. Ничем иным своего согласия он объяснить не могу.






