— Он помолчал и пояснил: — Мы ведь бедные крестьяне, голытьба. Если некому землю пахать — значит, нет и семьи. Отец помер, а мать пошла замуж во второй раз. Вот и всё. Не знаю, что с ней сталось после.
— А как же её дети от первого брака? — спросил Робер, поражённый спокойной обречённостью, звучавшей в словах Жана.
— Кому нужны лишние рты? — безразлично спросил тот, слегка пожав плечами. — Небось раздали по рукам: сестёр в услужение, а братьев — в батраки.
— А ты?
— Меня отдали нищим — побираться на большой дороге.
— Тогда откуда же у тебя сестра?
— Она узнала меня, когда я просил милостыню в одной деревушке. Вспомнила — верно, потому, что сама вынянчила, — рассеянно объяснил бывший разбойник. — Глядите-ка, господин, — оборвал он сам себя, показывая рукой вперёд: — вон на склоне того холма виднеется дорога, которая нам нужна. Там ещё берёзовая рощица. Раньше здесь кругом стоял лес, да его давно повырубили. Часа через два мы доедем до ручья в низине. Нам бы только успеть перебраться через него, а там будет и убежище, о котором я говорил.
Робер, щурясь, посмотрел в указанном направлении: действительно, в лучах заходящего солнца виднелась белая полоса дороги, уходящая вверх, к берёзовой роще. За ней, вероятно, начинался новый спуск: вся Чёрная Алати состоит из таких низких пологих гор, кое-где покрытых лесом.
— Едем! — решил Робер. — И расскажи мне про сестру. Как её зовут?
— Анна… — ответил Жан-коновал, как показалось Роберу, с неудовольствием. — Анна Перье́.
— Она, конечно, старше тебя?
— Угу.
— Сестра забрала тебя к себе, когда узнала? — допытывался Робер, сам не зная зачем — может, на случай, если ему придётся отыскивать родню Жана.
— Хотела, — отозвался бывший разбойник угрюмо. — Она послала меня к местному кюрэ, чтобы я выучился грамоте. Думала, что со временем я тоже смогу стать кюрэ, а то и костоправом: отец Корнель знал толк в лекарском искусстве… Но нищие приучили меня воровать.
— И поэтому сестра выгнала тебя? — предположил Робер.
— Сам ушёл, — равнодушно ответил разбойник. — Она считала, что лучше дохнуть с голоду, чем брать чужое.
Бедная, но честная крестьянка! Робер в душе пожал ей руку. Но, внезапно подумал он, как же тогда гальтарский бандит сможет подарить ей корову?
— Разве твоя сестра примет подарок от тебя? — спросил он резко.
Жан-коновал безразлично кивнул:
— Ничего бы не взяла, но с вашей дарственной — возьмёт.
Солнце зашло. Теперь над волнистой линией горизонта проступала лишь алая кайма догорающего заката. Трава под ногами налилась густыми малахитовыми оттенками, воздух стал темнеть.
— …моли-и-ись за нас! — вдруг дружно грянуло снизу, и Робер невольно обернулся.






