— Нам нужно успеть до грозы!
Робер мимолётно подивился его трусости: бывший разбойник — и боится ненастья! Однако он пришпорил Дракко и, выехав на нужную дорогу, поравнялся с Жаном-коновалом.
Вторая молния ударила позади них. В её свете Робер неожиданно узнал места, по которым вёл его проводник. Это были горные тропы, пользующиеся у здешних жителей дурной славой. Немного левее и впереди должна была обнаружиться поляна с Белой елью. Судя по всему, Жан-коновал собирался обогнуть её и выйти к низине, отстоящей хорны на четыре к западу. Ручей, о котором он говорил, местные называли Лисьим.
— Разве за Лисьим ручьём есть жильё? — спросил Робер вслух, вспоминая рассказы Альдо, который гонял там лисиц пару месяцев тому назад, в самый несезон. — Я слышал, что в тех местах не останавливаются даже охотники. Ты говоришь, там есть дом?
Бывший разбойник повернул к Роберу совершенно белое, перекошенное от ужаса лицо, на котором лопатой стояла вздыбленная борода.
— Убежище... — отвечал он, едва не клацая зубами. — Только бы успеть, господин!
При виде его перепуганной физиономии Робер едва не расхохотался, но жалость удержала его.
— Ты так боишься молний? — удивлённо спросил он, подавляя неуместное веселье.
— Они накажут… Они хотят наказать меня! — невнятно забормотал Жан, трясясь как в лихорадке.
— Молнии? За что? — изумился Робер.
— Я должен… Я обязан вернуться! — в отчаянии выкрикнул несчастный гальтарец, однако не сделал ни единой попытки повернуть мула вспять, а наоборот, сильнее ударил его пятками.
— Ты боишься, что святой покарает тебя за нарушенный обет? — догадался Робер. — Успокойся, братец: это всего лишь гроза и больше ничего. Говорят, конечно, что дождь в такую ночь — недобрый знак, но ты же не настолько суеверен, чтобы бояться примет?
Утешение вышло так себе. Робер, мысленно выругав себя за недогадливость — конечно же, всякий эпинский крестьянин чрезвычайно суеверен! — предложил:
— Хочешь, я помолюсь за тебя? Ведь это по моей просьбе ты покинул монастырь. Будет только справедливо, если я возьму этот грех на себя. Serve Domini Philippe… — громко начал он.
Жан-коновал взвыл так, словно Робер ткнул в него раскалённым железом.
— Не зовите его! — неожиданно завопил он во весь голос. — Не надо! Не зовите его!..
Снова сверкнула молния. На сей раз её сопровождал гром: видимо, гроза приближалась вплотную к Сакаци.
— Да что с тобой? — поразился Робер: Жан-коновал вёл себя так, словно внезапно помешался. — Чего ты боишься?
— Это он! — простонал гальтарец, раскачиваясь туда-сюда на муле, которого, несмотря ни на что, продолжал усердно колотить пятками. — Это он развязывает их!.. Они скоро будут здесь!
— Кто? — непонимающе спросил Робер.






