– У тебя был парень?
– Был, но мы расстались вскоре после их гибели.
– И с тех пор у тебя не было длительных отношений?
В ответ только пожимаю плечами.
– Детка. – Он наклоняется и целует меня в плечо. – Я тут никак понять не мог, почему такая красивая девчонка, как ты… ведет себя так, как ты.
Я вопросительно поднимаю на него глаза.
– Ты прячешься за своим горем, не так ли? – полуутвердительно говорит Дэниел.
Глаза застилают слезы, и я снова опускаю голову. Слышать, как другой человек говорит это вслух…
С того самого дня я перестала быть прежней, и сама это знаю.
Я тоскую по родителям, тоскую по их безусловной любви. И пусть их гибель никак не связана со мной, но почему они бросили меня здесь совершенно одну?!
В горле растет ком.
Я сердито смахиваю одинокую слезинку, скатившуюся по щеке.
– Прекрати, я не хочу об этом говорить!
Дэниел снова целует меня в плечо.
– Ладно. Не хочешь – не будем… Надо было купить спринг-роллов, я просто помираю с голоду, – говорит он, меняя тему. Легонько сжимает мой локоть.
Растягиваю губы в унылой улыбке и впервые за долгое время чувствую, что другой человек меня понимает.
Кручу кольцо на пальце, глядя в пустоту; еду в поезде, возвращаясь домой с работы, и пытаюсь анализировать последние несколько дней. У меня полно дел и хлопот, но, жизнью своей клянусь, не могу перестать думать о том, что сказал Дэниел, что я прячусь за своим горем.
Я так вкалываю на работе именно потому, что альтернатива – развалиться на части и потерять работу?
Если я не буду выглядеть красиво, никто не будет обращать на меня внимание… и мое сердце больше никогда не будет разбито.
Мой разум – спутанный клубок растерянности и противоречий, и при этом я никак не могу выбросить из головы явление Эллиота Майлза в треклятом полотенчике.
Я думаю об этих мышцах, просыпаясь, я думаю о них, пока еду на работу, я думаю о них, когда ложусь спать. В ду´ше, в тренажерке, одна в постели – короче, где угодно я думаю о них. И, поверьте, за те вещи, которые я при этом воображаю, мне уготована прямая дорожка в преисподнюю. Достаточно сказать, что в моих грезах Эллиот Майлз проводит массу времени, умостив голову между моих ног, и, святые угодники, какой же у него сильный язык! Я почти наяву вижу, как сок моего возбуждения поблескивает на его губах, когда он поднимает голову и смотрит на меня, почти чувствую, как его щетина обжигает нежную кожу на внутренней стороне моих бедер.
Я все время фантазирую о том, как он вызывает меня в свой кабинет и, перегнув через стол, имеет меня по-всякому, и это горячо, жестко и потно.
И это длится, и длится, и длится…
Боже… да что творится со мной в последнее время?!
А хуже всего то, что он мне даже не нравится. Более того, еще неделю назад я сказала бы, что презираю его.






