Она выцарапала себе глаза окровавленными пальцами.
Я отвернулся и оказался лицом к лицу с Доком.
— Мы могли бы спасти того парня. Мы могли бы броситься туда и уничтожить их, расчистив ему путь к двери.
— Не без угрозы для нашего сообщества, — сказал Док.
Я сердито посмотрела на него.
— Ты гребаный мудак, — сказал я и вернулся в свою комнату, беспомощный, лишённый всякой надежды, отчаявшийся.
Я был обременён черным бетонным грузом, который тянул меня на дно день за днём.
5
Настал час лотереи.
Док собрал нас в столовой, потому что это было единственное место, достаточно большое, чтобы вместить нас всех. Разумеется, там были все. Все мы, кроме детей. В убежище было четырнадцать детей — от подростков до младенцев. Но, слава Богу, Док избавил их от участия в этой мерзости. Это была вечеринка для взрослых, и вы должны были видеть их — вытаращенные глаза, потные лица, дрожащие руки. Одни курили до тех пор, пока воздух не окутался синей дымкой, а другие бормотали молитвы снова и снова, пока не захотелось выбить им зубы. Иисус. Что за сцена!
Потом появился Док, улыбаясь своей пластиковой улыбкой, от которой у меня внутри все обливалось кровью.
— Нам это не нравится, — сказал он. — Но это то, что мы должны сделать, и я думаю, мы все это знаем.
Никто не соглашался и не возражал против этого, и я даже не мог смотреть на этого чопорного, правильного, отечески заботливого мясника, потому что при виде его у меня мурашки побежали по коже. Мы с Марией сидели рядом, держась за руки. Шэкс был с нами. И Сонни тоже. И Мерфи… только он был мёртвенно-бледный и не мог даже изобразить подобие усмешки.
Док показал всем коробку из-под сигар.
— Здесь двадцать три сложенных листка бумаги. По одному на каждого взрослого здесь, в убежище. На шести из этих бумаг стоит буква "Х", и вы все знаете, что это значит. Теперь, по очереди…
— Да, да, да, Док, — сказал какой-то парень по имени Кори. — Мы знаем правила игры. Просто приступай к делу. Я собираюсь сорвать джекпот.
Женщина рядом с ним, которая приехала вместе с Шипманом, издала звук, который был чем-то средним между смехом и рыданиями, хрупкий звук, как будто что-то только что сломалось в ее горле.
— Ну что ж, — сказал Док. — Хорошо.
Эрл и еще двое парней — Джером Конрой, бывший полицейский, и Эйб, бывший байкер — стояли у выхода с дробовиками. Они оба повидали немало насилия до того, как мертвецы начали восставать, и немало с тех пор. Но ни одному из них не нравилась работа, которую поручил им Док: охрана. Человеку свойственно убегать, когда тебе выносят смертный приговор, а они следят, чтобы этого никто не сделал.
Док, улыбаясь, как проповедник в шатре, — сплошные зубы и десны, — расхаживал вокруг со своей коробкой сигар. Сначала он достал свой листок бумаги.






