Но как враг их видит?
- Круто вправо! – распорядился капитан, встав рядом с рулевым. – Носовое орудие – огонь!
«Сорок второй» едва не лёг на борт, подносы с посудой и остатками ужина посыпались на пол рубки. Но третий залп противника лёг туда, где миноносец был бы, не соверши он столь резкий маневр. Пушка в носовой башне ударила раскатисто и гулко – калибр её был крупнее, чем у бортовых спарок. Кажется, этот одиночный снаряд лёг близко к противнику, поскольку четвёртый залп раздался позже, и звук его донёсся с большей дистанции. Снова вышел перелёт. Однако противнику повезло – один из фугасов прошил заднюю дымовую трубу миноносца. Грянул взрыв, осколки осыпали палубу дождём. Раздались крики раненых. Дым из развороченной трубы повалил в стороны.
- Дьявол! – выругался Олдрин. – Преследовать противника, вести беглый огонь!
Но враг больше не стрелял. «Сорок второй» обогнул медленно погружающийся кормой «Варатах», носовая пушка послала в туман ещё четыре снаряда – однако нападавших и след простыл. Оставив тонущий пароход-призрак за кормой, миноносец устремился туда, откуда звучали последние выстрелы – и полчаса спустя вышел из тумана на чистую воду. Стемнело окончательно, в небе сияли тусклые звёзды и красноватая луна. До самого горизонта не было видно никаких кораблей. Только бескрайняя морская гладь да стена тумана позади.
- Мнда… - протянул капитан Олдрин, тяжело опираясь локтями по стойку компаса. – Мы их даже не увидели ни разу.
- Вернёмся в туман? – предложила Настя. – Они, верно, свернули, пока мы рвались напролом.
- Нет, - командир «Сорок второго» плотно сжал губы, глядя прямо перед собой. – С повреждённой трубой у нас снижен ход. И в тумане их стрелки видят лучше наших.
- И что? Мы отступим? – сыщица вскинула брови, не сводя взгляда с капитана.
- Пока – да, - Олдрин кивнул, не оглядываясь на Настю. – Кроме того, погода портится. Погодные станции на побережье обещали шторм в ближайшие три-четыре дня. С повреждённым кораблём я предпочту переждать его в порту. Потом снова выйдем в поиск.
Несколько минут в рубке царила тишина. Мира тихонько распорядилась зажечь огни и отменить боевую тревогу, сама разожгла аргандову лампу на столике для карт. Анастасия всё это время о чём-то напряжённо размышляла, скрестив руки на груди, кусая губу. Сказала вдруг:
- Если жулик не идёт к сыщику, сыщик пойдёт к жулику.
- Простите? – лейтенант Принс повернулась к Насте. Капитан Олдрин тоже поднял на сыщицу взгляд.
- Скажите, капитан, - Анастасия наградила Олдрина своей фирменной зловещей ухмылкой, которую Дронов не видел уже очень давно.






