ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Поиски пропавшего графа приводят столичных ищеек в охотничий посёлок, затерянный среди лесов тёмной Атсхалии. Перед сыщиками раскрывается драма полуторавековой давности, где проклятие ведьмы переплетается с древним пророчеством, а местные жители становятся жертвами неизвестного монстра. Но какие события связывают прошлое и настоящее? Какая связь между чудовищем и пропавшим? Кому на этот раз предстоит стать новой жертвой? И кто на самом деле охотник, а кто – цель? Зверь Борис Токур Поиски пропавшего графа приводят столичных ищеек в охотничий посёлок, затерянный среди лесов тёмной Атсхалии. Перед сыщиками раскрывается драма полуторавековой давности, где проклятие ведьмы переплетается с древним пророчеством, а местные жители становятся жертвами неизвестного монстра. Но какие события связывают прошлое и настоящее? Какая связь между чудовищем и пропавшим? Кому на этот раз предстоит стать новой жертвой? И кто на самом деле охотник, а кто – цель? Борис Токур По следу Атсхала. Книга 2. Зверь ЧАСТЬ 5. Легенда Атсхалии. Страх. Глава 30 Под тихие вздохи беспокойного ветра лес входил в тёмную осеннюю ночь. Давно отзвучала среди хвойного наряда бодрая дробь дятла. Попряталась по норам всякая живность. Стихли последние дневные отголоски. И над Атсхалией раскинулось иссиня-чёрное покрывало со звёздами. Но от чуткого уха ничего не укроешь. Ни малейшего шороха в глубине извилистого хода. Ни редкого биения сердца в толще земли под выпавшим снегом. Ни слабого движения жизни под шершавой древесн

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Вздохнув, нянька отложила грелку, присела на стул рядом с кроватью и взялась рассказывать то, что когда-то слышала ещё от родной бабки:

– Древний дух Атсхалии живёт в этих горах со стародавних времён. Когда вдалеке грохочет гром – это он говорит. Когда в горах падают камни – это он негодует. Священный дух очень грозный и сильный. Он оборачивается то оленем, то волком, то тенью огромной летящей птицы. Люди всегда это знали, ещё когда жили в маленьких домиках, крытых соломой, и ходили в лес с луком и стрелами. Уже тогда они каждый год со страхом ожидали последнего осеннего полнолуния.

Детишки повернули носы к окну. В щели ставень пробивались сияющие лунные лучи. Она там – круглая и жёлтая как блин тётушки Кло.

– Селяне сидели в своих домиках тихо-тихо, – рассказывала старая нянька, – и, как только ночная путешественница поворачивала на убыль, страх отпускал. Значит, зло в этот раз обошло стороной. Но, если люди не слушались, – с нажимом повторила Клотильда, – и вели себя плохо, в ночь последней луны в горах раздавался страшный гром. Небо затягивала мгла, с севера начинал задувать ледяной ветер и с гор сходило чудовище. От полной до полной луны ни одна душа не решалась переступать границу родных селений. Жизнь замирала на целый месяц. Только одну ночь селяне вздыхали свободно. В ночь новолуния, когда все оборотни лишаются сил и крепко засыпают. А теперь спать! – без перехода заявила нянька и, подоткнув одеяло со всех сторон, направилась к столу, чтобы задуть свечу.

– Не надо, Кло, – заканючили малыши. – Мы будем спать, только не гаси свечку.

– Нельзя, – порывисто проговорила старая женщина. С тревогой посмотрев на запертое окно, она покачала головой и повторила: – Никак нельзя.

Склонившись над столом, нянька задула хрупкий огонёк, и комната погрузилась в синий полумрак. Затем Кло вышла и прикрыла за собой дверь. Стук растоптанных башмаков удалился по лестнице вниз и растаял в глубинах дома.

Тишина длилась недолго. Пока издали не прилетел наполненный тоской отголосок ветра.

– На-да спа-а-ть! – горячо зашептал один из близнецов. – А то волки придут.

Настойчивый ветер снова запел, всё ближе подбираясь к жилищу людей. На дворе порывом качнуло воротину. Та скрипнула. Привлечённые озорной игрой, зашумели деревья. Заскребли жёсткими ветками по стене дома.

Малыши по нос залезли под одеяла. Две пары глаз, беспокойно мерцая, уставились в потолок.

Снаружи по ставню тихонечко стукнул камешек, и на крышу пристройки под окнами детской кто-то мягко спрыгнул. Чуть погодя во дворе неожиданно заголосил пёс. И следом, нервно заржав, в стойлах забились лошади.

В полдень пятеро селян толпились на широком крыльце и озадаченно морщили лбы.