Дружески оба они подошли, поклонились супругам,На деревянные скамьи садясь у ворот, отрясаяПыль на ногах и платками в лицо навевая прохладу.Первый после взаимных приветствий с речами своимиТак обратился аптекарь, сказав почти голосом грустным:«Точно, таков человек – и один тут не хуже другого:Рад позевать, если где-нибудь с ближним беда приключилась,Разве не всякий бежит смотреть на картину пожараИль на преступника, в час его шествия к месту кончины?Вот и теперь все бегут смотреть на несчастия добрыхИзгнанных; даже никто не подумает, – может быть, сам онСкоро подобным несчастием будет испытан. ТакаяВетреность хоть непростительна, только сродна человеку».И на это в ответ, благородный разумный им пастор —Он украшеньем был города, юноша, к мужеству близкий,Был он проникнут высоким значеньем Святого Писанья(В нем изучаем наклонности мы и судьбу человека),Также знал хорошо и лучшие книги мирские —Он-то сказал: «Не должно бы, по мне, осуждать нам невинных,В грудь человека природой вдохнутых, способностей: частоТо, до чего не легко ни уму, ни рассудку достигнуть,Тайно-счастливым и темным стремленьям доступно бывает.Вот, не влеки любопытство к себе человека так сильно,Что же, узнал ли бы он отношенье чудесное в миреВсех предметов друг к другу? Сначала он нового ищет,Дальше стремится к полезному все
м прилежаньем и силой,А наконец и к добру, почерпая в нем дух и значенье.В юности – легкая спутница – ветреность с ним, и она-тоВсе покрывает опасности, все исцеляет недугиСердце томящей беды, как скоро она миновалась.Точно, отдашь предпочтенье тому, кто в позднейшие годыЭту веселость развил в положительный разум, которыйВ счастьи, равно как в несчастьи, деятельно, смело стремится.Он утраты свои заменяет познанием блага».Дружески речь прервала, горя нетерпеньем, хозяйка:«Что, говорите, вы видели? Сильно хотелось бы знать мне».«Вряд ли, – на просьбу такую сказал с удареньемаптекарь, —После всего, что узнали мы, буду я весел так скоро.Да и кому рассказать все различные виды несчастья?Только что в поле мы вышли, уже в отдалении сталаПыль нам видна; от холма до холма необъятною цепьюПоезд тянулся; в пыли различить было трудно предметы.Но когда мы сошли поперечной дорогой в долину,Много и конных и пеших толпилось еще перед нами.Да! к несчастью, довольно мы видели бедных скитальцев,Слышали кой от которых, как тяжко и горько изгнанье,И как сердцу отрадно сознанье, что жизнь уцелела.






