ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Продолжение приключений Ивана Лудильщикова в Европе Почти Целитель 8 Ставр Восточный Продолжение приключений Ивана Лудильщикова в Европе Почти Целитель. Часть Восьмая. Глава 1 14 ноября 1910 года. «Однако, как быстро время летит. Я в Европе почти 2 года, а словно вчера прибыл. А если подумать, столько всего случилось — и не перескажешь, »- рассейский граф Иван Фёдорович Лудильщиков, наследный Бо Китайской империи, почётный гражданин Рима, член попечительского совета главного европейского университета, кавалер множества орденов различных держав, сидел на балконе над лучшим рестораном на бульваре Ларватто. За последние месяцы у него новая традиция образовалась: по вечерам понедельников он отправлялся к Каюзакам. Понедельник — день после выходных. Люди после отдыха в работу да учёбу окунаются, многим не до увеселений делается. Посему на улице, где главные злачные места Монте-Карло располагаются — в первый день недели народу вдвое, если не втрое меньше разгуливает. В казино выручка, почитай, мизерная, да и в ресторане у Анри можно даже столик свободный обнаружить. Словом, самый спокойный вечер на неделе. И вот, пользуясь этой передышкой, Ваня с Каюзаком в супружеской квартире, что над самым рестораном располагалась, взяли в обычай пробовать напитки, что Анри изобретал в больших количествах. Сидели обычно на балконе — иногда Ваня представлял подобную дегустацию в Петербурге, на балконе его особняка, да в январе… здесь же климат позволял. Удобно развалившись в креслах, наблюдали за

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— С возращением, Ванюша!

Поправка! Сидела очень злая Наташа! Сколько раз за последние дни Лудильщиков благодарил Господа, что не успел установить ей симбионта. И что она всё это время провела за пределами кампуса! Вот только он-то там был… И судя по колючему взгляду прищуренных женских глаз, ему сейчас придётся очень несладко…

— Отголоски тогдашних страстей всплывают и сейчас, — смеясь, заметил Анри. — Хотя те, кто являлся непосредственным участником событий, похоже, приняли коллективное решение наложить на обсуждение той истории жёсткое табу, сплетни вспыхивают то там, то тут. А у большинства жриц любви Монако и близлежащих городов присутствует дополнительный поток сознания и несколько лишних очков в интеллекте.

— А вообще учёба и работа в лабораториях мне просто по душе. Каждый день столько нового получаю, просто невероятно! Вот только Ренье… — Иван не смог удержать протяжный всхлип.

— А что «Ренье»? Мне всегда казалось, что у тебя с ректором неплохие отношения.

— Неплохие. Но в последнее время он меня до чертиков пугает!

— А что так?

— Да как убедился, что у меня с живучестью всё хорошо, так не отстает! Зараза! Говорит: у меня сейчас намечается замечательный эксперимент! Можно стать гораздо сильнее! Нужен высокоуровневый маг с сильной регенерацией!

— А ты что?

— А я и спрашиваю: так разве у Вас нет на примете подчиненных!

— А он что?

— А он, гад, вздыхает! И говорит, на честном глазу, что все, кто раньше соглашался — закончились! ЗАКОНЧИЛИСЬ! Каюзак! Представляешь?

Кувшин с вином опустел, опустела и ещё одна принесённая Серафимой бутылка. Хмель постепенно завладевал собеседниками, делая речи всё откровеннее.

— На той неделе у меня ужинал господин Юсупов с какой-то важной «шишкой» из дипломатической службы. Мне показалось, что в их разговоре звучало твоё имя, и не раз, — Каюзак придирчиво рассматривал на просвет свой хрустальный бокал.

— Угу! Это Феликс над моим политическим «весом» трудится. Всё твердит, что я должен обзаводиться полезными связями. Да если бы не Наташа, в гробу бы я видел все эти аристократические и прочие великосветские рожи…

— А давай их всех убьем! А потом я сделаю из них такое замечательное рагу. Разом несколько прблем решим — на компонентах сэкономим, а к тебе приставать перестанут!

— Не-е, не получится. Шуму поднимется — у-у-у! И пусть мне всё это в край не нравится, но ведь Мадлен ещё год назад условие поставила, что смотреть на Наташу с хоть какими-то серьезными намерениями я смогу, если только буду из себя «что-то» представлять! — Ваня икнул. — Можно подумать, я уже не «что-то»!

— Ты не «что-то»! Ты гораздо кру-у-у-уче! — поддержал друга Анри, у которого, в отличие от Каюзака, язык уже совсем заплетался.