Какие это чудесные люди, и какое это счастье быть в их рядах!
Да, он сам был солдатом революции…»
Из рассказов Константина Вильевича Рокоссовского:
«Последние его дни я не застал – мы жили в Новосибирске, я сдавал экзамены в школе, мне было шестнадцать. Приехали к самому концу. Его положили в больницу – родители меня туда не брали. Тяжело это было. Особенно – процедура похорон. Тягостная обстановка… Я видел, как плакали люди, стоявшие в очереди, чтобы попрощаться с ним. Брежнев тоже плакал, совершенно искренне. Дед у всех вызывал симпатию…
Когда в 1968 году он в очередной раз попал в больницу, в семье уже знали, что дни его сочтены. Помню, за неделю до кончины деда мама привела меня в Кремлёвскую больницу, где он лежал. Дедушка едва разговаривал. Но я помню его последние слова: “Береги родителей, учись, чтобы в жизни никому не быть обузой”. Вскоре его не стало.
Прощание проходило в Доме Советской армии – сейчас Дом Российской армии. Там ритуал был отработан: выставлялся гроб, заступал почётный караул… Всё время, пока шла церемония прощания, моя бабушка, мать с отцом сидели в зале. Я тоже был вместе с семьёй, хотя не так долго. В первый день с дедом прощались члены правительства, военные и, как тогда говорили, другие официальные лица. Я помню, что из всего тогдашнего руководства один Брежнев откровенно плакал. Он вообще, как говорят, был человеком чувствительным. Леонид Ильич подошёл к нам, каждого крепко обнял.
На второй день тело деда кремировали, и попрощаться с его прахом могли простые люди. Народу было так много, что члены правительства ставили вопрос о продлении церемонии прощания ещё на один день. Но потом всё же решили не нарушать традиций, и урна с прахом была захоронена в Кремлёвской стене. Я вспоминаю, что, когда всё уже закончилось, к нам подошёл Алексей Николаевич Косыгин и спросил бабушку: а где внук Рокоссовского? Когда меня показали ему, Косыгин обнял меня за плечи и сказал: “Держись, сынок. И будь таким, как твой дед”. До сих пор не могу понять, почему он обратился именно ко мне…»
Незадолго до смерти Рокоссовский признался Жукову: «Не смерть страшит, а то, что сожгут, замуруют в стену».
Жуков тоже не хотел – в стену. Завещал похоронить себя в земле, рядом с матерью.
Но маршалов кремировали.
Жуков пережил своего кавалерийского командира на шесть лет.
Большинство потомков маршала Константина Константиновича Рокоссовского носят его фамилию и живут в России.
Дочь Ариадна Константиновна после войны окончила Московский областной педагогический институт, факультет французского языка. Вышла замуж за Виля Кубасова, военного химика, ставшего заместителем начальника Академии химзащиты. Родила двоих сыновей – Константина и Павла.






