ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Действие романа о вампирах «Беги» разворачивается в двух временах: 2010-х годах и уже 2035-м – от момента, когда апокалиптические события замечали лишь немногие, к тем временам, когда оставшееся эволюционирующее общество отчаянно борется за свое выживание. Это общество претерпело раскол: одни превратились в послушный скот, другие осознали себя повстанцами, а третьи стали прятаться по лесам. Впрочем, существование в лесу лишь вопрос времени, очень скоро человеческому виду предстоит окончательно разделиться на два вида: отживших свое слабых трусов и утративших страх революционеров. Главная героиня на себе ощутила, как изменилось человечество, она страдает и борется, пытаясь осознать происходящие перемены в целом и себя как часть этих событий. Громко отрекаясь от желания помнить, любить, рефлексировать, она неизбежно нащупывает нравственный путь и смысл своего существования, казалось бы, в проигранной битве. «Кто такие вампиры – кара Господня или неизбежные условия эволюции вида?», «Почему так важно победить страх, чтобы продолжить жизнь на земле?», «Как спасти будущее, в котором мне уже нет места?» – такими вопросами задается Она, вступая в неравную схватку с другом детства, ставшим вампиром, – и схватке этой, разумеется, имя – любовь.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Лишь рядом с человеком древние обретают пол, вдали от людей они выглядят прекрасными бесполыми ангелами, как знаменитые модели-андрогены в начале века. Обращенные в большей степени зависимы от гендерной принадлежности. Их память не стирается после перерождения, и весь приобретенный до того опыт дает о себе знать особенно явно первые десятки лет, накладывая серьезный отпечаток на всю бесконечную жизнь. Они могут вступать в половую связь так же, по необходимости, хотя их влечение не может идти ни в какое сравнение с человеческим, являющимся основным импульсом к продолжению рода.

Одним словом, человек не является для вампиров сексуальным объектом, хотя, в сочетании с обменом крови доставляет немалое удовольствие. Вампиры никогда не занимаются сексом с невольными. Это обусловлено естественным чувством брезгливости к вкусу страха, ставшим обязательным компонентом химического состава крови деградирующей человеческой расы. А еще – элементарным кодексом поведения, который у вампиров существует, разумеется, произрастая не из нравственности, а из рациональности. Насилие над невольным лишь усугубило бы еще больше вкус его крови, и не принесло бы никакой практической пользы. Что касается нас, повстанцев, то тут у обращенного могут возникнуть определенные желания, главным образом, это стремление сломать, обратить, сделать «своей» понравившуюся жертву. Секс с нами – это скорее стремление компенсировать свой утраченный функционал созидания символичным актом доминирования… По крайне мере, на этом выводе мои изыскания зашли в тупик.

По нашим расчетам, самым сильным соблазном вампиров станут наши светлые дети. Их кровь будет манить вампиров, как дурман-трава, это страшит нас, но и внушает определенную уверенность в явном конкурентном преимуществе людей завтрашнего дня. Лишь разрушительные яды обладают такой силы притягательностью, и наша задача развить это качество до максимального эффекта.

Равно у всех вампиров словно есть встроенный прибор, безошибочно считывающий нашу чувственность. Они всегда бесподобно манипулировали на нашей сексуальности, они заманивали нас тем, чего мы больше всего жаждали, и играли на наших слабостях. Наше стремление к продолжению рода – та брешь в броне, через которую они запускали свое жало. Лишь достигнув максимальной степени асексуальности, застыв между минимальной способностью к рождению себе подобных и безграничной перспективой увеличения продолжительности жизни, человек усилил свою систему защиты. Иными словами, нам пришлось минимизировать свои потребности в любви, чувственности и сексуальности в целом, потому что мы так и не научились противостоять отточенной веками сексуальности и чувственности вампиров.