Не мытьем, так катаньем… Иберийцы и вся так называемая объединенная Европа уже давно точили зуб на буквально восставшую из пепла страну которая даже после моей смерти в две тысячи пятом почему-то не спешила рухнуть. Но не добились успеха даже избавившись от императора. Поставленных им целей не добились ни Распутины, ни Мещерский — серый кардинал заговора. Ни даже прибывший из далекого Брауншвейга претендент на престол. Россия перемолола их всех.
И тогда иберийцы решили попробовать еще раз — и без особого труда отыскали нового мальчика для битья. Богатого, влиятельного и не лишенного определенного обаяния. И, что куда важнее — обиженного на весь мир и не слишком-то сообразительного.
— Что ж… — Улыбка Елизаветы явно не предвещала ничего хорошего. — А если я все же откажусь?
— Тогда вам и вашим друзьям придется столкнуться с недовольством самых могущественных из древних родов. — Дон Диего лучезарно улыбнулся. — Клянусь богом, в моей стране найдется достаточно тех, кто не потерпит, чтобы российский престол занял клятвопреступник.
— И что же вы сделаете? — снова подал голос Гагарин. — Уж позвольте полюбопытствовать.
— Мы найдем способ восстановить справедливость. — Дон Диего расправил плечи, принимая картинно-героическую позу. — Так же, как делали это на протяжении сотен лет.
Ибериец знал, что говорит. Скорее всего, даже репетировал речь перед зеркалом — не раз и не два. Его тезисы, разумеется, никоим образом не соотносились с официальной позицией мадридского двора, однако придуманы были именно там, в далекой отсюда Иберии. Где сидели прожженные многоопытные политиканы куда толковее бывшего адмирала военного флота — и они-то как раз просчитали все.
Кроме одного.
— Вы ведь говорите не от имени иберийского монарха? — поинтересовался я, поднимаясь из кресла. — Верно?
— Разумеется, — кивнул дон Диего. — Более того — я здесь не в качестве официального представителя Мадрида, а только лишь как глава рода герцогов дель Инфантадо и личный друг…
— Чудесно. Это все, что я хотел узнать. — Я не торопясь двинулся между столов. — Нам ведь не нужен международный скандал, не так ли?
Кажется, ибериец даже успел что-то сообразить — но слишком поздно. Когда я приблизился, насмешливые черные глаза вдруг забегали из стороны в сторону, а улыбка на лице сменилась недоумением. Дон Диего сложил руки на груди, и только в самый последний момент попытался дернуться, чтобы отступить…
Но такой возможности у него уже не было. Моя рука крепко ухватила его светлость герцога дель Инфантадо за ворот рубашки и приподняла так, что теперь он едва касался паркета носками ботинок.






