На мгновение я почувствовал вспышку Дара — которая, впрочем, тут же погасла: дону Диего хватило ума не пытаться лупить меня атакующими элементами, а физические силы, оказались, мягко говоря, не равны.
Я без особой спешки прошагал через весь зал, тряхнул полузадушенного герцога, разворачивая, и свободной рукой перехватил за ремень брюк на пояснице. Потом пинком распахнул дверь, вышел наружу под изумленными взглядами караульных в мундирах особой гардемаринской роты.
— Запомните, дон Диего: так будет с каждым вашим соотечественником, который посмеет сунуть нос во внутренние дела Российской Империи, — проговорил я.
И, легонько размахнувшись, одним броском спустил его светлость с лестницы.
И не успел грохот падающего тела, перемежаемый отборной руганью на иберийском, стихнуть в самом низу пролета, как за моей спиной раздались аплодисменты.
— Браво. Браво, друг мой, брависсимо! — Похоже, Гагарин искренне наслаждался устроенным мною представлением. — Я отдал бы половину своего состояния, чтобы посмотреть на это снова… Но увы, должен заметить — подобный подвиг едва ли останется без последствий.
— Думаете, нас ждет дипломатический скандал? — нахмурилась Елизавета.
— Нет, едва ли — учитывая обстоятельства. — Гагарин пожал плечами. — Однако ваши отношения с иберийским монархом, пожалуй, испорчены окончательно и бесповоротно. И я с трудом представляю, где мы сможем взять союзников, готовых столкнуться со столь грозной силой.
— О, не волнуйтесь, ваше сиятельство. У меня есть ответ на этот вопрос.
Я и не предполагал, что сегодня смогу удивиться еще больше — после внезапного визита дона Диего. Остальные члены Совета, вероятно, думали примерно так же — поэтому в зале вдруг воцарилась гробовая тишина. И все вдруг уставились на самый дальний угол длинного стола.
Туда, где из кресла с фирменной раздолбайской улыбкой поднимался его благородие курсант Морского корпуса Виталий Поплавский.
Глава 3
Через несколько мгновений ставшей вдруг в высшей степени томительной тишины Елизавета откашлялась. То ли демонстративно, чтобы намекнуть на продолжение беседы и хоть немного разрядить обстановку, то ли вполне искренне — от удивления. Поплавский, разумеется, трактовал это…
Трактовал это так, как было нужно самому Поплавскому.
— Благодарю за внимание, милостивые судари и сударыни, — проговорил он, картинно кланяясь. — Да-да, вы не ослышались: у меня действительно есть ответы на очень многие ваши вопросы. Но для для начала позвольте представиться…
— Нет уж, дружище, — буркнул я, — давай-ка я сам тебя представлю. Во избежание того самого международного скандала — не к ночи будет упомянут.
Теперь все — включая самого Поплавского — уставились на меня.






