Все известные мне законы требовали немедленно судить его за шпионаж в пользу Третьей Республики, попутно выражая гневную ноту протеста французскому президенту, однако я скорее предпочел бы видеть Жана-Франсуа своим человеком.
Обязательно предложу… нет, даже потребую у Елизаветы подписать указ о помиловании, а заодно и наградить хитреца очередным орденом, титулом и такой суммой денег, что у него пропадет всякое желание возвращаться в родной Париж, Марсель, Орлеан — или где он там появился на свет аж целых тридцать два года назад?
— Шпион? Может, и так. Каюсь, ваше высочество. — Жан-Франсуа прижал к груди обе ладони, протяжно шмыгнул носом и снова принялся кланяться. — Но клянусь, меня заботит лишь благо державы!
— И какой же из них? — насмешливо поинтересовался Гагарин.
Старик все это время сидел молча. И все же пришел в себя куда раньше остальных членов Совета. И теперь старательно делал вид, что ничего особенного не произошло, и истинная личность и имя капитана французской разведки вовсе не стали для него сюрпризом.
А может, и правда — не стали…
— Обеих. Обеих держав, ваше сиятельство, — Жан-Франсуа ответил, даже не моргнув. — Если ее высочество позволит, я сейчас же объясню, почему все, что я когда-либо делал или собираюсь сделать в интересах и моей родины, и Российской Империи.
— Позволяю, — улыбнулась Елизавета. — Прошу вас, маркиз, продолжайте.
— Благодарю. — Жан-Франсуа в очередной раз поклонился. — Признаюсь, мне непривычно вести подобные беседы. Я не политик, а лишь служу Франции в меру своих скромных…
— Ближе к делу, — проворчал я. — Лично мне на сегодня уже хватит расшаркиваний и пустой болтовни.
— О, в таком случае, я ускорюсь, ваше благородие. — Жан-Франсуа в притворном страхе втянул голову в плечи. — Или меня, пожалуй, постигнет его светлости герцога дель Инфантадо, которого вы буквально только что спустили с…
— Виталик, блин… — простонал Камбулат, закрывая лицо обеими руками сразу. — То есть, Жан… Да чтоб тебя!
Странно, но этот крик души оказался куда действеннее моих замечаний и даже строгого взгляда Елизаветы. Бравый капитан разведки тут же подобрался, и через мгновение перед нами стоял уже не очаровательный раздолбай-курсант, а взрослый тридцатидвухлетний мужчина, наделенный правом представлять свою державу на любых переговорах.
— Да, у меня есть все соответствующие полномочия. — Жан- Франсуа, похоже, как и я успел разглядеть сомнения на лицах членов Совета — и спешил успокоить. — При других обстоятельствах господин президент предпочел бы побеседовать с ее высочеством лично, однако на это банально нет времени. И мое руководство приняло решение просить вашего покорного слугу стать посредником.
— Посредником в чем? — спросил я.






