Вертолет заложил вираж, уходя на разворот, поднялся выше, и я увидел в отдалении черную змею колонны, во весь опор мчащую к заслону.
— Через минуту будут здесь, — пробормотал стрелок.
— Давай обратно. Снижайся и сбрасывай скорость, — скомандовал я. — Выйду над заслоном.
— Простите, что? — не понял пилот.
— Говорю, выйду у заслона, — повторил я, поднимаясь с откидного сиденья бортинженера за пилотским креслом.
Придерживаясь за петли, закрепленные вдоль фюзеляжа, я прошел к дверям десантного отсека и ухватился за засов. Влипнув лицом в иллюминатор, я отметил, что пилот, хоть наверняка и посчитал меня сумасшедшим, распоряжение все-таки выполнил: вертолет сбросил скорость, снизился и сейчас заходил на очередной разворот.
Дождавшись, когда подо мной окажется нужная точка, я дернул засов и сдвинул дверь в сторону. В лицо ударил ветер, моментально вышибая из глаз слезы, я моргнул, и, не затягивая прыгнул вниз и в сторону, чтобы ненароком не попасть под лопасти несущего винта. Мир на мгновение замер, а потом рванулся вперед. Я оставил позади ревущую тушу вертолета, с каждой секундой все быстрее приближаясь к земле. Когда до нее оставалось не больше пары десятков метров, сгруппировался, перевернулся, и…
Я специально планировал приземление эффектным, но даже не подозревал, что получится настолько хорошо. Воздух вокруг полыхнул энергией высвобожденного Дара, земля ударила в ноги, и я замер на одном колене в углублении из растрескавшегося асфальта в десятке метров от головного броневика колонны, остановившегося перед заслоном.
Позади, за противотанковыми ежами и наскоро сооруженными из бетонных плит и мешков с песком танковых капониров, послышались удивленные возгласы. Кажется, местные часовые не ожидали меня здесь увидеть.
Или ожидали подкрепление посерьезнее, чем один Одаренный — пусть даже способный выпрыгнуть из идущей бреющим полетом боевой машины без парашюта.
Несколько мучительных мгновенией ничего не происходило, а потом люк головного броневика со скрежетом распахнулся, и из него выбрался офицер. Молодой, лет тридцати, крепкий, с короткой стрижкой и сухим, уставшим лицом.
— Командующий колонной кто? — не повышая голоса, спросил я.
— Капитан Алимов, — ответил офицер, спрыгивая на асфальт. — Юг, третья ударная. Немедленно уберите технику и освободите проезд!
Я вскинул брови. Нормально они тут в себя поверили…
— Прапорщик особой роты Острогорский, советник ее величества по особым вопросам, — представился в ответ я, заметив, как расширились глаза Алимова. — Не многовато ли ты на себя берешь, капитан?
Тот замялся. Не сомневаюсь: будь на моем месте кто-то другой, он бы вел себя иначе. Как, скорее всего, и собирался.






