Сухо щелкнул винтовочный выстрел, капитан дернулся и медленно завалился на землю. В первый момент я даже не понял, что произошло, кто именно и откуда стрелял. А когда понял…
Колонна взревела двигателями, бойцы засуетились, а мое сознание затопило яростью. Чистой и незамутненной
Морозов, ублюдок… Мало того, что задурил головы офицерам, так еще и поставил над ними своих наемников — чтоб никто, не дай бог, не задумался и не повернул назад. Этот урод окончательно спятил. Что ж. Ладно.
— Вижу, по хорошему вы не понимаете, — негромко проговорил я. — Ну, тогда будет по плохому.
Дар заклокотал в груди, поднимаясь из глубин сознания чистой, незамутненной силой. Вокруг меня будто сам собой сформировался Щит, мышцы налились силой, и я рванулся вперед, уже с первого шага срываясь в скольжение. Мир замедлился и потускнел, а сам я ускорился, словно перейдя на третью космическую. В правой руке вспыхнула Сабля. Влив в нее щедрую порцию Дара, я увеличил элемент до воистину гигантских размеров, взвился в воздух и взмахнул рукой.
Огненный клинок взвыл и впился в броню, как нож в масло. Башня головного броневика, отделенная от погона, перекосилась, поехала в сторону и с грохотом рухнула на асфальт, а я уже был далеко впереди, превратившись в воплощение хаоса и разрушения.
Удар Молотом — и внедорожник, набитый бойцами без опознавательных знаков сминается, словно консервная банка. Взмах Саблей — и броневик оседает на землю, лишившись колес. В Щит колотят пули, выпускаемые из всех видов оружия, но я этого даже не замечаю.
Удар — капот «Урала» с пехотой сплющивается и утыкается в землю. Эта машина дальше уже не поедет. Еще удар — довернутая в мою сторону башня БТР летит в поле, выписывая в воздухе дымную параболу. Свечка — и еще один бронетранспортер превращается в погребальный костер для отряда наемников, сидящих на броне.
Я изо всех сил старался не зацепить обычных солдат и офицеров вроде Алимова, но невозможно орудовать ломом с хирургической точностью. Под раскрутившиеся жернова смерти попадали не только наемники, и все же…
Недавно я говорил Мещерскому, что каждый сам делает выбор, становясь под флаг определенного цвета. И эти парни, как ни крути, свой сделали.
— Острый, здесь воздух! — пробился в сознание голос командира вертолетного звена. — Наблюдаю суету у «Градов», кажется, они готовятся к стрельбе…
— Кажется, или готовятся? — прорычал я, превращая в груду неспособного к бою металлолома очередную единицу техники.
— Готовятся, — уверенно ответил пилот. — Запрашиваю разрешение открыть огонь.
Я скрипнул зубами. Матвей… Долбанный сумасшедший псих. Урод… Ты за это ответишь!
— Разрешаю открыть огонь, — процедил я. — Сожгите их к чертовой матери!
— Есть «сжечь к чертовой матери»! — со злобным задором процедил пилот.






