Даже если ради этого придется слегка пренебречь служебными обязанностями и оставить путь к покоям ее высочества великой княжны свободным.
Сердитый юнец внутри требовал выбить дверь в Малахитовую гостиную ногой, но я все же заставил себя проявить хотя бы подобие этикета — и снова воспользовался Даром. Тяжелые створки распахнулись мне навстречу, и я увидел именно тех, кого и ожидал.
Всех троих. Елизавету, раскрасневшуюся то ли от гнева, то ли от испуга. Гагарина, сидящего в кресле напротив и с относительным успехом изображающего невозмутимость.
И его сиятельство генерала-фельдмаршала Николая Ильича Морозова, благоразумно явившегося на поклон к будущей императрице. Возможно, даже чуть быстрее, чем до нее дошли недобрые вести из Ростова.
Одного взгляда хватило понять, что старик не при чем. И более того — даже не догадывался о намерениях бестолкового отпрыска, и теперь чувствовал себя… Мягко говоря, не в своей тарелке. Могучая лысина Морозова взмокла от пота и блестела так, что было больно смотреть. Он так и не посмел усесться и до сих пор подпирал спину широкой спиной.
А когда я вошел в гостиную — втянул голову в плечи и сжался, разом становясь чуть ли не вдвое компактнее. Бедняга будто пытался то ли казаться как можно менее заметным, то ли вовсе чудесным образом просочиться сквозь камни и вывалиться на улицу. Может быть, надеялся, что я заявился во дворец поскорее успокоить племянницу, а вовсе не по его душу.
Но надеялся зря.
— Доброго дня… всем! — Я без особого стеснения свернул все положенные по этикету расшаркивания и тут же шагнул к Морозову. — Ваше сиятельство, вы можете объяснить какого… какого дьявола сейчас происходит в Ростове⁈
Я все-таки не сдержался, и Дар полыхнул так, что стекла задрожали разом во всей гостиной. Елизавета дернулась, младший Гагарин поморщился, как от приступа зубной боли, и только старший продолжал все так же сидеть в кресле изящным изваянием.
Старик за свои восемь с лишним десятков лет на свете видел кое-что пострашнее разгневанного юнца.
А вот Морозова проняло. На мгновение показалось, что бедняга сейчас сползет по стене… Но закаленная десятилетиями военной службы выдержка не подвела, и он так и остался стоять. Съежившись от стыда и страха, однако все же с ровной спиной — как и подобает офицеру.
— Я… Я понятия не имел! — Морозов поморщился и нервно закусил встопорщившийся слева ус. — Господь милосердный, неужели вы думаете?..
— Нет. Ничего такого я не думаю. — Я вздохнул и махнул рукой. — В конце концов, будь у вашего сиятельства намерение поучаствовать в мятеже — вы сейчас были бы где угодно, но только не здесь… Впрочем, я все еще желаю услышать объяснения.






