Не то чтобы выродился полностью, но за пропущенные мною десять лет понемногу превратился в сборище маразматиков, параноиков, лентяев и тех, кто стремился к заветному креслу лишь для того, чтобы получить доступ к казенным средствам. Таких было не так уж много, но все же достаточно, чтобы разбавить и без того жиденькую от безделья кровь старой гвардии.
Но ничего. Мы их встряхнем — всех до единого.
Впрочем, пока Елизавета была права целиком и полностью, и заседание наделенных запредельными полномочиями Одаренных больше походило на сходку крикливых и бестолковых старух на рынка в Пятигорске. Их сиятельства, светлости и прочие превосходительства вели себя безобразно. Спорили, перебивая друг друга, дергались, как эпилептики, и, похоже, на самом деле даже и не пытались прийти хоть к какому-то согласию. Каждого куда больше интересовало, как бы высказаться погромче других — так, чтобы ее высочество непременно услышала.
Но за громким петушиным кукареканьем скрывался самый обычный страх. Опалы, ответственности или спешной поездки туда, где по государственным трассам уже ползли в сторону Москвы неторопливые колонны тяжелой техники. Болтовня размякших от безделья чинуш и наследников древних родов содержала едва ли крупицу полезного.
И в конце концов надоела Елизавете.
— Довольно! Слышите мне — довольно, судари! — продолжила она, хмурясь. И только когда все стихли, наконец, повернулась к старшему Гагарину. — А что скажете вы, Юрий Алексеевич? Знаю, у вас не так уж много опыта полномасштабной войны, однако весь ваш род проявил себя, чтобы обеспечить мое возвращение домой. И я не могу не поинтересоваться…
— Что я скажу? — Гагарин не стал дожидаться, пока Елизавета прекратит любезничать. — То же самое, что и обычно: давайте послушаем молодое поколение. Среди нас есть те, кто за последние полгода совершил куда больше подвигов, чем некоторые из здесь присутствующих — за всю жизнь. И, что куда важнее, их достижения, если можно так сказать, еще не покрылись пылью.
— Полностью с вами согласен, — кивнул Морозов. — Милостивые судари, слово предоставляется нашему почетному гостю — его благородию прапорщику особой роты Владимиру Федоровичу Острогорскому.
Старики, наконец, направили ход заседания в нужное русло. Несколько позже, чем я рассчитывал — но, пожалуй, так вышло даже лучше: графы, князья и генералы уже успели потратить силы на препирательства, постепенно утрачивая пыл, и теперь были готовы выслушать мнение того, кто и близко не дотягивал до них ни по титулам и чинам, ни по опыту, ни уж тем более по возрасту.






