Королю Людовику XVIII, дородному и приветливому мужчине под пятьдесят, предстояла сложнейшая задача объединить разделенный народ и залечить глубокие раны, оставленные революционной и наполеоновской войнами.
«Народ Франции сильно пострадал под игом тирании», – сказал он своим советникам во время одной из их первых встреч. «Наш долг – вернуть стабильность и процветание нашей любимой нации».
Тем не менее, несмотря на свои добрые намерения, Людовик XVIII вскоре столкнулся с множеством проблем. Французский народ, привыкший к реформам и нововведениям наполеоновской эпохи, не хотел мириться с возвращением старого режима с его жесткой социальной иерархией и устаревшими обычаями. Попытки нового короля разрушить Кодекс Наполеона и восстановить привилегии знати встретили сопротивление, и его непопулярная политика вскоре начала подрывать его поддержку среди населения.
В дополнение к своим внутренним проблемам Людовик XVIII также столкнулся с трудной задачей восстановления отношений Франции с ее европейскими соседями. Хотя коалиции удалось свергнуть Наполеона и восстановить монархию Бурбонов, глубокое недоверие и застарелые обиды продолжали преследовать континент. На Венском конгрессе, собранном европейскими лидерами, чтобы перекроить карту Европы и установить прочный мир, французская делегация столкнулась с тяжелой борьбой за обеспечение благоприятных условий для своей нации.
«Мы должны действовать осторожно», – предупредил Шарль Морис де Талейран-Перигор, коварный и опытный французский дипломат, организовавший падение Наполеона, а теперь служивший министром иностранных дел Людовика XVIII. «Другие державы опасаются Франции, и мы должны продемонстрировать нашу приверженность новому порядку, если мы хотим вернуть их доверие».
Тем временем на острове Эльба Наполеон продолжал наблюдать за событиями, разворачивавшимися на европейской арене, со смесью восхищения и разочарования. Хотя первоначально он был доволен своей жизнью в изгнании, бывший император вскоре начал раздражаться из-за ограничений, наложенных на него условиями договора Фонтенбло. Получив известие о беспорядках во Франции и проблемах, с которыми столкнулась монархия Бурбонов, Наполеон не мог не думать о возвращении к власти.
«Возможно, народ Франции все еще нуждается во мне», – размышлял он своему верному спутнику маршалу Анри-Гратьену Бертрану во время одной из их ежедневных прогулок вдоль скалистых берегов острова. «Возможно, моя судьба еще не исполнилась».
Шли недели и месяцы, и решимость Наполеона вернуть себе трон продолжала расти. Втайне он начал переписываться со своими сторонниками во Франции, оценивая их готовность поддержать его возвращение и собирая информацию о политической ситуации в стране.






