ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В сборник вошли известные произведения замечательного русского писателя Николая Лескова – «Левша», «Очарованный странник» и «Однодум», раскрывающие разные грани его таланта. Будучи замечательным стилистом, автор мастерски, в свойственной ему немного ироничной манере описывает жизнь представителей разных слоёв российского общества XIX века. Левша Николай Лесков В сборник вошли известные произведения замечательного русского писателя Николая Лескова – «Левша», «Очарованный странник» и «Однодум», раскрывающие разные грани его таланта. Будучи замечательным стилистом, автор мастерски, в свойственной ему немного ироничной манере описывает жизнь представителей разных слоёв российского общества XIX века. Николай Лесков Левша © Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025 Левша (Сказ о тульском косом левше и о стальной блохе) Глава первая Когда император Александр Павлович окончил Венский совет[1], то он захотел по Европе проездиться и в разных государствах чудес посмотреть. Объездил он все страны и везде через свою ласковость всегда имел самые междоусобные разговоры со всякими людьми, и все его чем-нибудь удивляли и на свою сторону преклонять хотели, но при нём был донской казак Платов[2], который этого склонения не любил и, скучая по своему хозяйству, всё государя домой манил. И чуть если Платов заметит, что государь чем-нибудь иностранным очень интересуется, то все провожатые молчат, а Платов сейчас скажет: так и так, и у нас дома своё не хуже есть, – и чем-нибудь отведёт. Англичане

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

– Как, – говорю, – я же тех лошадей крал и за то больше тебя пострадать мог, а за что же моя доля такая маленькая?

– Потому, – отвечает, – что такая выросла.

– Это, – говорю, – глупости: почему же ты себе много берёшь?

– А опять, – говорит, – потому, что я мастер, а ты ещё ученик.

– Что, – говорю, – ученик, – ты это всё врёшь! – да и пошло у нас с ним слово за слово, и оба мы поругались. А наконец я говорю:

– Я с тобою не хочу дальше идти, потому что ты подлец.

А он отвечает:

– И отстань, брат, Христа ради, потому что ты беспачпортный, ещё с тобою спутаешься.

Так мы и разошлись, и я было пошёл к заседателю, чтобы объявиться, что я сбеглый, но только рассказал я эту свою историю его писарю, а тот мне и говорит:

– Дурак ты, дурак: на что тебе объявляться; есть у тебя десять рублей?

– Нет, – говорю, – у меня один целковый есть, а десяти рублей нету.

– Ну так, может быть, ещё что-нибудь есть, может быть, серебряный крест на шее, или вон это что у тебя в ухе: серьга?

– Да, – говорю, – это серёжка.

– Серебряная?

– Серебряная, и крест, мол, тоже имею от Митрофания серебряный.

– Ну, скидавай, – говорит, – их скорее и давай их мне, я тебе отпускной вид напишу, и уходи в Николаев, там много людей нужно, и страсть что туда от нас бродяг бежит.

Я ему отдал целковый, крест и серёжку, а он мне вид написал и заседателеву печать приложил и говорит:

[34]

Огуменник – огороженное место, где складируют и молотят под навесом сжатые колосья.

– Вот за печать с тебя надо бы прибавку, потому что я так со всех беру, но только уже жалею твою бедность и не хочу, чтобы моих рук виды не в совершенстве были. Ступай, – говорит, – и кому ещё нужно – ко мне посылай.

«Ладно, – думаю, – хорош милостивец: крест с шеи снял, да ещё и жалеет». Никого я к нему не посылал, а всё только шёл Христовым именем без грошика медного.

Прихожу в этот город и стал на Торжок, чтобы наниматься. Народу наёмного самая малость вышла – всего три человека, и тоже все, должно быть, точно такие, как я, полубродяжки, а нанимать выбежало много людей, и все так нас нарасхват и рвут, тот к себе, а этот на свою сторону. На меня напал один барин, огромный-преогромный, больше меня, и прямо всех от меня отпихнул и схватил меня за обе руки и поволок за собою: сам меня ведёт, а сам других во все стороны кулаками расталкивает и преподло бранится, а у самого на глазах слёзы. Привёл он меня в домишко, невесть из чего наскоро сколоченный, и говорит:

– Скажи правду: ты ведь беглый?

Я говорю:

– Беглый.

– Вор, – говорит, – или душегубец, или просто бродяга?

Я отвечаю:

– На что вам это расспрашивать?

– А чтобы лучше знать, к какой ты должности годен.