А я же ещё не уехал!
Погрузив чемодан с рыбой в багажник, мы тронулись дальше и добрались до аэропорта раньше, чем ожидали. Даже до отлёта моего оставалось ещё три часа. Но мой друг не поспешил восвояси – у него на час дня была запланирована видеоконференция, поэтому он заранее, ещё вчера, забронировал номер в гостинице прямо тут же, в аэропорту, чтобы проконтролировать моё отбытие.
Он направил меня в двери аэропорта, и мы расцеловались, пренебрегши масками и перчатками.
Он, конечно, очень устал, мой дорогой, мой любимый друг после почти трёх суток без сна, которые выпали на его долю из-за неумения правильно выбирать друзей, но вот теперь и ему предстояло отдохновение. Ведь когда меня много, это мало не покажется.
Растроганный, я вошёл в аэропорт и принялся обходить его взад и вперёд, ибо до отлёта и даже до регистрации была ещё уйма времени. Рыбки в чемодане поплёскивали, но я этого не слышал, увлечённый незнакомыми сортами пива в аэропортовской лавке.
Но я-то старый опытный путешественник, если по скромности умолчать, что опытнейший и старейший, поэтому сказал себе:
– Пиво пить мы дома будем, а сейчас только попробуем!
Пиво было изумительное – Германия нервно нюхает кокаин в сторонке! И главное, градус приличный!
Наконец, открыли регистрацию моего рейса, и я первым её прошёл и сдал в багаж чемодан со своими питомцами, шепча им над весами:
– Ничего, ничего, вы не расстраивайтесь! Через пять-шесть часов мы с вами снова увидимся и будем счастливы!
Мы увиделись с ними через сорок восемь часов, но я в этом не виноват! Эти голландцы странные какие-то, ну ей же богу!
6
Странность голландцев заключается в том, что на рейс я не попал.
Здесь, прежде чем рассказывать про то, что было дальше в этих странных Нидерландах, надо бы немножко отклониться, чтобы развеять некоторые, хоть и не совсем беспочвенные, подозрения дорогих читателей насчёт моей адекватности. Я имею в виду, конечно, новых читателей – старые давно уже никаких иллюзий по этому вопросу не питают. Тогда почему развеять? А потому, что многие думают, что это у меня благоприобретённое, а на самом деле я всегда был такой, увлекающийся, что ли…
Однажды, мне было тогда восемь лет, а сестрёнке моей один год, наши родители ушли в гости, а нас оставили одних. Сестрёнка тихо-мирно себе спала в родительской комнате, а я так же мирно улёгся у себя перечитывать в одиннадцатый раз мою любимую «Школу» Гайдара, запасшись бутылкой воды из-под молока и полубуханкой чёрного хлеба. И вот я читаю себе, читаю, никого не трогаю – и вдруг в окно стучат так, что стекло вот-вот лопнет.






