Перепугался я не на шутку, да и кто бы не перепугался – квартира-то у нас тогда была на третьем этаже!
А тут ещё, оказывается, сестрёнка орёт, хрипит уже у себя в комнате: «Маляка, аккой! Маляка, аккой!» В смысле, просит меня открыть её дверь. Тоже, наверное, испугалась настойчивого стука в окно. Бросился я к окну и слышу оттуда, из темноты, голос нашего папы:
– Марат, проснись! Марат, проснись!
Чертовщина какая-то! В ужасе я бросился к двери из квартиры, а за ней плачущий голос моей мамы:
– Альфиюша, не плачь, доченька! Я здесь! Я здесь!
Тут я, наконец, понял, что это действительно наша мама, и отпер дверь.
Родители ворвались в квартиру и не убили меня сразу, ибо подумали, что я действительно так крепко уснул, что не слышал, как они в течение часа колотили в дверь, как папа, высунувшись с балкона соседской квартиры, колотил в окно шваброй, как пищала моя сестрёнка, скользя и падая на своих какашках.
А я не спал – я читал книжку! И будучи честным октябрёнком, не замедлил это выложить своим родителям. Папа посмотрел на меня тяжёлым взглядом, присел на корточки ко мне близко-близко и спросил срывающимся шёпотом:
– А что же ты не открывал нам, сыночек?!
– Не слышал…
Лучше бы я этого не говорил, ибо в следующее мгновение я, и так уже перепуганный всем за сегодняшний вечер, увидел, что он хочет меня ударить.
Он не ударил меня тогда, но ещё несколько лет после этого случая не хотел верить, что я не спал, чтобы не допустить мысли, что сыночка им бог послал ненормального.
Поверил только, когда я начал выкидывать другие коленца.
И я не знаю, почему так беззаветно любили меня родители всю жизнь. Может быть, из-за того, что к слепым глазкам их сыночка оказалась приложенной ещё и не совсем нормальная головушка?
Хотя нет. Вот сестрёнка у меня вполне здорова и очень успешна – с королевой Англии встречается. Но и её папа любил до самозабвения. Последний пример хочется привести того, как слепа и безрассудна бывает родительская любовь.
В последние свои дни папа капризным стал – запахи любые ему досаждали. Сиделка руки мылом помыла – невыносимо резкий запах, на кухне бульон ему варят – тоже нехорошо.
И вот за день до ухода папы дочка из Англии прикатила так надушенная, что меня сила её ароматов просто с ног валила. И вечером мы подошли к нему пожелать спокойной ночи, зная, что это уже в последний раз. Альфия наклонилась над ним поцеловать, и он улыбнулся:
– Ты так приятно фиалками пахнешь, доченька!
А, когда наклонился я, налившийся сегодня какой-то разной гадостью, подвернувшейся под руку, он опять расплылся в улыбке:
– А ты, сыночек, хорошего вина сегодня выпил! Молодец, не пей другого.
Ну, так вот, эти голландцы странные очень, повторюсь.






