ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Сборник рассказов Марата Гизатулина – веселых, смешных и печальных одновременно, порой трагических, охватывающих разные периоды его жизни: Чирчик, где прошло его детство – Москва – Лимассол (Кипр). А главное – искренних, когда веришь каждому слову.Рассказ «Он позвонил», входящий в этот сборник, был ранее опубликован отдельным изданием. Книга содержит нецензурную брань. Книголюб Марат Гизатулин Сборник рассказов Марата Гизатулина – веселых, смешных и печальных одновременно, порой трагических, охватывающих разные периоды его жизни: Чирчик, где прошло его детство – Москва – Лимассол (Кипр). А главное – искренних, когда веришь каждому слову.Рассказ «Он позвонил», входящий в этот сборник, был ранее опубликован отдельным изданием. Книга содержит нецензурную брань. Книголюб Марат Гизатулин Редактор Наталья Владимировна Торбенкова Редактор Леонид Александрович Соколов Тех. редактор Сергей Сергеевич Весёлый Иллюстратор Игорь Меглицкий © Марат Гизатулин, 2025 © Игорь Меглицкий, иллюстрации, 2025 ISBN 978-5-0065-4391-1 Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero Принтер Боже, как же трудно жить! С этим научно-техническим прогрессом, будь он неладен, утром просыпаться страшно! Что они там ещё сегодня придумают? Раньше бывало соберёшь ведро вишни, и бутылка лимонада тебе обеспечена, а, если повезёт, то и портвешок может перепасть. Совсем, казалось бы, недавно я гордился тем, что калькулятором умею пользоваться, а нынче без специального образования к обычной картофелечистке не п

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Перепугался я не на шутку, да и кто бы не перепугался – квартира-то у нас тогда была на третьем этаже!

А тут ещё, оказывается, сестрёнка орёт, хрипит уже у себя в комнате: «Маляка, аккой! Маляка, аккой!» В смысле, просит меня открыть её дверь. Тоже, наверное, испугалась настойчивого стука в окно. Бросился я к окну и слышу оттуда, из темноты, голос нашего папы:

– Марат, проснись! Марат, проснись!

Чертовщина какая-то! В ужасе я бросился к двери из квартиры, а за ней плачущий голос моей мамы:

– Альфиюша, не плачь, доченька! Я здесь! Я здесь!

Тут я, наконец, понял, что это действительно наша мама, и отпер дверь.

Родители ворвались в квартиру и не убили меня сразу, ибо подумали, что я действительно так крепко уснул, что не слышал, как они в течение часа колотили в дверь, как папа, высунувшись с балкона соседской квартиры, колотил в окно шваброй, как пищала моя сестрёнка, скользя и падая на своих какашках.

А я не спал – я читал книжку! И будучи честным октябрёнком, не замедлил это выложить своим родителям. Папа посмотрел на меня тяжёлым взглядом, присел на корточки ко мне близко-близко и спросил срывающимся шёпотом:

– А что же ты не открывал нам, сыночек?!

– Не слышал…

Лучше бы я этого не говорил, ибо в следующее мгновение я, и так уже перепуганный всем за сегодняшний вечер, увидел, что он хочет меня ударить.

Он не ударил меня тогда, но ещё несколько лет после этого случая не хотел верить, что я не спал, чтобы не допустить мысли, что сыночка им бог послал ненормального.

Поверил только, когда я начал выкидывать другие коленца.

И я не знаю, почему так беззаветно любили меня родители всю жизнь. Может быть, из-за того, что к слепым глазкам их сыночка оказалась приложенной ещё и не совсем нормальная головушка?

Хотя нет. Вот сестрёнка у меня вполне здорова и очень успешна – с королевой Англии встречается. Но и её папа любил до самозабвения. Последний пример хочется привести того, как слепа и безрассудна бывает родительская любовь.

В последние свои дни папа капризным стал – запахи любые ему досаждали. Сиделка руки мылом помыла – невыносимо резкий запах, на кухне бульон ему варят – тоже нехорошо.

И вот за день до ухода папы дочка из Англии прикатила так надушенная, что меня сила её ароматов просто с ног валила. И вечером мы подошли к нему пожелать спокойной ночи, зная, что это уже в последний раз. Альфия наклонилась над ним поцеловать, и он улыбнулся:

– Ты так приятно фиалками пахнешь, доченька!

А, когда наклонился я, налившийся сегодня какой-то разной гадостью, подвернувшейся под руку, он опять расплылся в улыбке:

– А ты, сыночек, хорошего вина сегодня выпил! Молодец, не пей другого.

Ну, так вот, эти голландцы странные очень, повторюсь.