ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Кто же знал, что одно ночное приключение принесет столько проблем?! Элизабет возвращается в Нью-Йорк спустя несколько лет, чтобы получить степень по нейрохирургии и выполнить обещание, данное маме – стать детским врачом-хирургом. Перед главным экзаменом она должна пройти стажировку у самого именитого детского нейрохирурга Нью-Йорка. Отмечая в одном из баров свое возвращение, Лиз знакомится с потрясающим мужчиной, а утром сбегает из его квартиры. Кто же знал, что именно он окажется ее куратором, да еще и помолвленным с потрясающей красоткой, с которой Лиз сталкивается в коридорах клиники. Девушке придется доказать, чего она стоит, и найти свою любовь! Комментарий Редакции: Пикантная любовная авантюра, от которой в груди – приятное волнение, по коже – мурашки, а в голове – тысяча и один сценарий судьбоносной встречи с тем самым.

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Я не догадывался, что ты так это воспримешь.

– Кай, я тебя люблю. Ты крутой врач, классный друг и ты прекрасен в постели. Но я правда так больше не могу. – Плечи Мэл опустились, – ты раз за разом умудряешься меня унижать. Я так пыталась добиться твоего расположения, что превратилась в злобную фурию. Думаю, что самым уместным будет сказать: «прощай». Особенно после того, что ты провел прекрасную ночь не со мной. Один только вопрос – где же эта таинственная незнакомка, которую ты не можешь выкинуть из головы?!

Она нажала на дверную ручку и вышла, а я стоял и смотрел на закрытую дверь.

Я вернулся в кухню и взял новую порцию льда из морозилки. Сев у окна я задумался над тем, что она сказала. Ох уж эти драматические диалоги перед уходом, которые должны заставить мужчину чувствовать себя паршиво. В этот раз ее слова попали в цель. Так погано мне не было достаточно давно.

На следующий день после этого разговора в мою смену поступил 8-месячный малыш, которому моя бригада должна была провести срочную операцию. Я пытался перевести мальчика другой бригаде: мне предстояло через пару дней оперировать сложного пациента вместе с Лиз. Но у парнишки показатели ухудшались с каждой минутой и ждать не было никакой возможности.

Три часа со скальпелем, мы сделали все, что могли, но прогнозы были неутешительные. Малыша привезли к нам слишком поздно, чтобы рассчитывать на успех. Я делал все, что мог. Мои ассистенты делали даже больше того, что было в их силах, но даже мы не в силах были его спасти. Тишина кардиомонитора была самым тяжелым признаком нашего поражения. Я назвал время и вылетел из операционной.

Джоан стояла у большого окна, через которое следила за ходом операции.

– Как ты считаешь, каковы были его шансы?

– Процентов 20, не больше.

– Ты сделал все, что мог?

– Джоан, я всегда делаю все, что могу и даже немного больше! – Ответил я, едва сдерживая ярость.

– Мне было важно это услышать.

После того как я переоделся, провел брифинг для моей команды – им важно было услышать, что делали все, что было в наших силах. После мне предстояла долгая беседа с родителями малыша: я рассказал им о диагнозе, осложнениях, ходе нашей операции и постарался ответить на главный вопрос: «почему все закончилось так?».

После разговора я стоял на крыше больницы и что есть мочи орал, глядя в небо Нью-Йорка. Мой крик заглушал шум города, и это было правильно. Мне не хотелось бы, чтобы кто-то видел такое проявление чувств. Я рыдал, кричал, пинал воздух, пока не обессилел окончательно.

– Я сделал все, что мог! – сказал, будто обращаясь к невидимому собеседнику.

Я был ужасно зол и расстроен. Не могу сказать, что такое случилось со мной впервые. Но в тот день я отчетливо понял, что значит упущенное время.