Полчаса мы обсуждали ход операции, нюансы и осложнения, все задавали мне вопросы. Лиз молча писала.
– Доктор Коннорс, как расценивать ваше молчание?
Она подняла голову от листков.
– Эм… я не знаю, насколько будет корректно мое замечание, но я бы предложила немного поменять ход операции.
Все уставились на нее в шоке, я же – с любопытством, которое едва удавалось скрыть.
– Мы вас внимательно слушаем.
Она кратко изложила свою мысли… и, черт возьми, девчонка была права!
– Элизабет, а вы уверены, что готовы провести такие манипуляции в этот раз? Готовы принять решение?
Джоан смотрела то на нее, то на меня, явно ожидая моей реакции – ну нет, я не доставлю сегодня ей такого удовольствия.
– Да, доктор Спенсер, я уверена. Так будет менее травматично для мальчика. Потребуется меньше наркоза, и мы должны будем закончить операцию быстрее без потери качества.
– Спасибо! Я вас услышал. Коллеги, – я сверился еще раз со своими пометками по ее предложению, – в данном случае я согласен с мисс Коннорс. Она сегодня оперирующий хирург, я ассистирую. Встретимся через 30 минут в операционной.
– Когда вы это успели придумать? – я подошел к Лиз сзади, взял за локоть и подвел к углу конференц-зала, где никто не мог нас услышать.
– Я готовилась к операции, в отличие от вас! – дерзко ответила Лиз.
– В каком смысле?
– Доктор Мэтьюс, вы крутой специалист! Но когда показываешь фокус дважды, еще можно кого-то удивить. Когда фокус показываешь сотню раз, он перестает быть оригинальным.
Я тупо уставился на нее. Что же мисс выскочка имела ввиду. Она нервно теребила свой блокнот, но уверенности в глазах не убавилось. Я парировал:
– Доктор Коннорс, я напомню вам, что мы не в цирке. А мальчик – не обезьянка на поводке. Вот там сидит отец ребенка, – я показал на ряд кресел, которые мы видели сквозь дверь конференц-зала. – У него нет никого кроме сына. Жену он уже похоронил, если вы хотите начать жонглировать жизнью его ребенка, пожалуйста.
Лиз нервно сглотнула, но не отступилась.
– То, что я предложила гораздо эффективнее ваших стандартных методов, доктор Мэтьюс!
– Да, Элизабет, эффективнее. Но вы готовы отвечать за надежность операции перед папой, который сейчас ждет вердикт врачей?
Она опешила и уже открыла рот, чтобы ответить, но я не стал дожидаться очередной колкости. Мне надо было настроиться на операцию, а не пытаться доказать, кто тут главный. Ей не нравятся мои устаревшие методы, так пусть покажет мастер-класс, я не против.
30 минут спустя мы встретились в белоснежной операционной. Огромные лампы освещали Майкла, который выглядел на огромном столе совсем беззащитным. Пищали приборы, Анестезиолог кивнул, когда я вопросительно посмотрел на него.
– Скальпель! – скомандовал я. Лиз протянула мне прибор.






