Меж тем под рогожею всадник
На кляче плетется вперед…
— Ну и голос! — Кто-то из посетителей поддельно восхитился и всерьез добавил: — Как из кобылья хвоста волос — и тонок и грязен…
Перинин не обиделся. Он был рад тому, что хотя бы и в такой форме на него обратили внимание.
— Правильно и остроумно изволили заметить. Ваша острота рассчитана не более как на полторы мозговых извилины. Потому никто не смеется. И двугривенного за остроту вы с меня не получите. Ломаный грош ей цена. Понятно?
К столику, где выпивал Перинин, подошел только что окончивший с похвальной аттестацией художественное учебное заведение студент Александр Звенисельский. Приветливо похлопав Перинина по плечу, он сказал:
— Ты чего тут, Галактион, разоряешься?
— Ах, Саша, дорогой! Дай я тебя поцелую… Прошу, прошу. Ну, как с окончанием? Можно поздравить?
— Можно.
— По такому случаю не в «Уюте» надо тебе находиться, а в «Астории» или по крайней мере в «Кавказском погребке»…
— Где уж нам! Какие у бабки трудодни, только крохи одни. Я не при деньгах, и денег нет при мне. Только разве на пивишко.
— Понимаю, что не прибедняешься, понимаю, — сочувственно согласился Перинин и спросил: — Ну, и куда теперь?
— Получил направление в один из районов…
Звенисельский назвал районный город, находящийся в северо-западной зоне.
— Ах, вот как! В те места, где я споткнулся раз в жизни и, как было мне сказано, испортил там свою автобиографию. Знаю, знаю этот райончик. Что ж, будешь преподавать рисование?
— Да.
— Писать этюды для себя и плакаты для райкома? Скука, батенька, скука ожидает тебя. И не ахти какой заработок.
— Что ж, долг чести. Надо оправдывать свое назначение. И представь себе, еду туда с удовольствием.
— Да, но хлебнешь горячего до слез. А знаешь что, если я не ошибаюсь, ты, судя по твоей фамилии, кажется духовного происхождения?
— Отец мой был до двадцать шестого года дьяконом, а я родился в тридцать первом. Суди сам. Ну и что?..
— А вот что, если тебя там припрёт с деньгой, трудненько будет, зайди к попу отцу Александру и только скажи ему, что ты от меня, от Галактиона Перинина, к нему с поклоном. Он тебе любую сумму одолжит и даже без отдачи!.. Вот, собака, живет! Денег невпроворот. Не жалеет денег. А ему и ветер в спину, живет что те граф прежний. Понимаешь, такой у него телевизор, что за триста верст из Ленинграда и из Таллина передачи принимает. Новенький свой «москвич». Шофер у него не на зарплате, нет, а вот свозит куда на требы, поп ему за это из саквояжа горсть денег захватит и подает. «На, говорит, на твое счастье. Сколько в горсть ухватил, все твои…»
— Это тот самый поп, у которого ты церковь расписывал? — спросил Звенисельский.
— Ну да! Он и тебе, если пожелаешь, работенку найдет. Что, разве плохо подхалтурить? Учебное заведение ты окончил.






