Агония, похоже, смятенно подумал Полежаев, вот ещё несчастье…
— Илюшка! Охчен!
Перебежать двор фактории — дело полуминуты, и вот уже всё мужское население крохотного селения сгрудилось вокруг умирающего. Впрочем, это ему уже помочь не могло ничем. В последний раз дёрнувшись, Голуб затих.
— Помер, однако, — горестно констатировал Илюшка, жалостливо моргая. — Худо, ой-ой!
Однако погоревать по свежеусопшему не удалось.
— Куда тебя чёрт несёт! — раздался со двора возмущённый крик Варвары Кузьминишны. Оставив покойного, Полежаев кинулся на звук.
Миргачен, очевидно, без стука впёршийся в хозяйскую избу, с целью удовлетворения дикарского любопытства — какой-такой подкидыш тут завёлся на фактории — выкатился вон с таким видом, будто за ним гнался медведь.
— Тама… тама…
— Чего «тама»? — раздражённо прикрикнул купец.
— Чёрт тама! — сейчас глаза тунгуса были круглее, чем у совы.
— Да ой! — насмешливо хмыкнул Полежаев. — Большой?
— Маленьки! Копыта — во, однако!
— Это ж сколько ты водки с утра выжрал, Миргачен? — издевался купчина.
— Моя нету водки! Моя не пил, однако!
— Ну, пошли, поглядим на чёрта, — приглашающе повёл рукой Иван Иваныч. — А вдруг я чего недоглядел?
Поколебавшись пару секунд, посетитель шагнул в сени, затем в избу. Маленькая, как обычно, баюкалась на ручках у Варвары, слегка прикрытая оренбургским платком. Орать Бяшка перестала — уже привычно затихала на руках.
— Ну? Где чёрт-то? — Полежаев неприметно сунул руку в шкаф, где в кожаной кобуре висел «маузер». — Младенца с чёртом спутал?
— Во! — тунгус таращился во все глаза. — Копыта ой-ой! Неуж не видишь, Вана Ваныч?!
Вместо ответа купец сунул ствол пистолета в бок гостю и нажал на спуск. Выстрел бахнул не особо громко — очевидно, весь заряд ушёл в нутро. Миргачен рухнул как подкошенный. Бяша снова заревела.
На пороге уже стояли оба работника.
— Значит, так… — Полежаев говорил теперь отрывисто, жёстко. — Степана похороним тут, на фактории. С могилкой и крестом, как полагается. Этого, — тычок в сторону убитого, — придётся увезти и схоронить в болотине, чтоб никто не нашёл. Вы и увезёте. Прямо сейчас. Оленей разогнать, груз не трогать. Здесь он не был, не приходил.
— Так говори, — кивнул головой Охчен. — Сё так. Однако Огды здеся больше нельзя. Много народу ходи. Шило мешке.
Полежаев глубоко вздохнул. Бяша уже вновь затихала, убаюкиваемая Варварой Кузьминишной.
— Твоя правда, Охчен. Придётся нам восстанавливать заимку… нет, новую рубить придётся. В самой глухомани. Для надёжности.
— Как тода торговля, Вана Ваныч? — подал голос Илюшка.
Купец сморщился.
— Ну что теперь… От отца у меня, царствие ему небесное, не так уж густо осталось, но всё же восемь тысяч червонцев… Своя кубышка тоже не пустая. Проживём. Дальше будет видно.






