ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Найдёныш Павел Комарницкий В 110-летний юбилей Тунгусского феномена выкладываю давным-давно написанную книгу. Павел Сергеевич Комарницкий Найдёныш В память о А и Б Стругацких и их замечательном творении «Малыш» Пролог Солнечный свет с трудом пробивался сквозь окошко, не мытое невесть сколько и вдобавок заклеенное крест-накрест широкими полосами газеты, посаженными на клейстер, побуревший от времени. Там, снаружи, солнце ликовало, щедро даря миру потоки золотых лучей. Но это там… на воле… Вот уже и апрель. Конец зиме. А войне ни конца, ни края не видно. — Пиииить… Иван Еремеев вздохнул, нашарил кружку, стоявшую у изголовья. Зачерпнув из бака стоялой, муторной на вкус воды, поднёс к губам бредящего. Вздрогнув, тот принялся жадно глотать. Худой, как скелет… Доходит товарищ, похоже. Оно и немудрено. Это вот ему, сержанту Еремееву, отчасти свезло… на какое-то время, да. Отсюда, из лагерного тифозного «блока», в рабочий барак возвращаются в виде исключения. А как правило, дорожка прямая в противотанковый ров, аккурат за «колючкой». — Ещё? — Нет… спасибо… Иван со стуком поставил на место пустую кружку. — Ты… кто? Еремеев хмыкнул. — Да примерно как и ты, браток. Никто. Номер вот… — он ткнул пальцем в нашитую на груди полоску ткани, на которой несмываемой чёрной краской был намалёван номер. — Не… так… Не номер… я… Кулик… Леонид Алексеевич… боец ополчения… ефрейтор Московской дивизии имени Ленина… Иван в

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 — Проехали.

…

Ликующее летнее солнце заливало окрестности потоками яркого огня, в каждой капельке искрился, переливался крохотный алмазик. Непогода оставила наконец Ванавару в покое, возвратив под законную власть короткого, но жаркого лета.

Полежаев глубоко вдохнул напоённый пряными таёжными ароматами воздух. Вот уже двенадцать лет он на этой фактории. Ей и название-то дали таёжные тунгусы, по-русски едва лопочущие, по именам хозяина да хозяйки — «Ваня-Варя». Вообще-то основал сию факторию отец, тоже Иван Иваныч и тоже, разумеется, Полежаев. Только сам тут не жил, а сразу почти поставил хозяйствовать сына — вот как женил, так и поставил. Варя тогда ведь ещё совсем девчонкой была, шестнадцать годков, а не побоялась за ним в глухую тайгу ехать… И вопросы с завозом отец решал только первый год, а там и эту ношу переложил на сыновьи плечи. Свёл с нужными людьми да и в сторону отвалил. И правильно сделал, кстати. Потому как навидался Полежаев таких акционерных обществ, «Пупкин и сын», где сынок вместо приказчика у папаши. А как не станет Пупкина-старшего, так всё акционерное общество коту под хвост. Потому как одно дело приказчик в лавке, и совсем другое — полновластный хозяин, перед самим собой ответственный… Вот Степан Савельич куда как не глуп, а потянул бы разве всё дело?

При мысли о приказчике купец помрачнел. М-да-с… крепко достала болячка Степана Савельича. Надо навестить его прямо сейчас, что ли, добрым словом поддержать и вообще…

В половине Голуба пахло тленом. Тот, у кого на глазах умирал человек, запомнит этот запах смерти, и ни с чем не спутает.

— Привет, Степан Савельич, — негромко поздоровался вошедший.

Приказчик повёл мутными глазами на звук. Лежал он по-прежнему на животе, дышал тяжело, с хрипом. Чудовищный ожог на спине не только не заживал — язва уже проникла до хребта.

— Помираю… я… Иван…

— Ну-ну, пòлно…

— Слушай… раз… говорю… пока… могу ещё…

Пауза.

— Где… та штуковина… чёртова?

— Охчен закопал.

— Ему… ничего?

— Так осторожничали мы, Степан Савельич. «Сидор» твой как есть на длинном шесте подцепили, донесли до ямы, руками не касаясь.

— А… ну тогда… хорошо…

Больной сделал позыв к рвоте.

— Вот… желудок… пустой… а тошнит…

Пауза.

— Сказать… тебе… чего… там случилось?

— Ну? — уточнять, где именно «там» и что конкретно случилось, Полежаев не стал. И так всё понятно.

— Летел… небесный корабль… через космос… в пустоте безвоздушной… с Марса, там… говорят… тоже живут…

Голуб вновь взял паузу, восстанавливая дыхание.

— Прилетели… они… сюда… и сесть решили…

— Хм… — Иван Иваныч потеребил бороду. — Зачем же сюда-то? Сели б где-нито возле Санкт-Петербурга, или Парижа какого…

— А может… им не надо… чтобы видели. Тайная миссия…

Новый позыв рвоты прервал бредовую речь.