Я с ухмылкой покачал головой.
— Ты слишком долго пробыла на Родине. Ты моя жена, Лаура. Мне не нужно твое гребаное разрешение, чтобы поцеловать тебя.
— Вот тут ты ошибаешься. — Ловким движением она отодвинулась от меня. — Я не твоя собственность, и я тебе не принадлежу.
Мои брови взлетели вверх.
— Только не говори мне, что ты превратилась в одну из них.
— Все, о чем я прошу, это чтобы ты относился ко мне как к равной.
— Но ты же женщина.
Лаура глубоко выдохнула и закатила глаза.
— Относиться к тебе как к равной? Что это вообще значит? — я спросил.
— Это значит, что ты будешь уважать мое мнение и позволишь мне самой принимать решения.
Я фыркнул.
— Ты не хочешь равенства. Это фантазия, сбывшаяся на Родине.
— Это безнадежно. Ты ведь никогда не изменишься, правда, Магни?
— С какой стати, черт возьми, я должен меняться? — я потянулся к ней, но она быстро отодвинулась.
— Я больше не собираюсь быть твоей покорной женой.
На этот раз я подхватил ее на руки и отнес на кровать.
— Это ты так думаешь. — Я положил ее себе на колени, и моя ладонь ударила ее сзади.
Лаура поежилась.
— Прекрати это, Магни.
— О, ты заслуживаешь хорошей порки, и ты это знаешь.
Это был не первый раз, когда я шлепал свою женщину, и после первоначального ерзания она воспринимала это хорошо.
— С этого момента ты будешь делать то, что тебе говорят. — Мой голос был хриплым от всех эмоций, которые я вложил в эту порку. Страх, который я носил в себе в течение шести месяцев, беспокоясь днем и ночью о том, что с Лаурой могло случиться что-то плохое. Разочарование от того, что я дважды врывался в Родные края и ни разу не нашел ее. Гнев моего брата, когда я нарушил мирный договор между Северными землями и Родиной, похитив женщину и держа ее в заложниках, чтобы взамен вернуть Лауру.
Я не сдержался, когда отшлепал ее, думая о том времени, когда я тайком пробрался на Родину со своим другом Александром Боулдером. Нам двоим пришлось одеться как местным жителям, чтобы вписаться в общество. Я никогда не забуду унизительный вид своего отражения в зеркале: чисто выбритый и с гребаными лентами в волосах.
Когда я закончил шлепать ее, Лаура поднялась с моих колен, отряхнулась и посмотрела на меня, расправив плечи.
— Я позволила тебе отшлепать меня на этот раз, но только потому, что мне неловко покидать тебя таким образом. — Она ткнула в меня указательным пальцем. — Но я тебя предупреждаю. Это был последний раз, когда ты прикасался ко мне без моего разрешения…
Я усадил ее обратно к себе на колени, прежде чем она успела закончить это предложение, и отшлепал ее еще немного. Когда я закончил, она тяжело дышала, а моя рука гудела от прилившей к ней крови.
— Не двигайся! — я приказал ей, когда она подняла голову, чтобы снова приподняться.






