ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Обелиск Полин Герц Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Полин Герц Обелиск Моей маме — вечному маяку и единственному человеку, способному зажечь свет в жизни Чёрно. Изломано. Мёртво.Ветки – ножами под рёбра.В тёмной квартире холоднойГде же твой свет?Суть обелиска – в гранях.Тот, кто их там оставил,Вытесал и исправил«Память» на «Смерть».Странно. Безумно. Больно?Всё, что я ей позволил, —Взять пустоту в ладони.Это ли жизнь?…Глупый и детский выбор.«Эй, ты в игре?»«Я выбыл». Часть 1 Полночь «Часть квартала останется без света 2 февраля». – Черт, – прошипела она, читая очередное объявление, небрежно приклеенное на входную дверь. Холодный ветер небрежно трепал голубую бумажку. Дешевые чернила примитивного струйного принтера уже начали кое-где подтекать, сдаваясь под натиском редких снежинок. Совсем даже не уникальных. Кто выдумал глупую байку о том, что каждая снежинка – единственная в своем роде? Бред. Все они одинаковые. Мелкие, невзрачные, холодные. Переступив с ноги на ногу еще пар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Остаток ночи прошел спокойно, но утро принесло открытия: комнаты оказались просторными и светлыми, вода в кранах чистой, а батареи горячими. И даже единственная тумбочка, представшая в темноте рухлядью, обернулась элегантным антиквариатом.

Наблюдать за Грин-стрит изнутри оказалось непривычно, но приятно – старик Боуз не солгал. Часы показали шесть утра: вот неизменная дама с раздражающей болонкой подмышкой, вот сонный почтальон, а вот и она. Движения резкие, уверенные. И их больше: сегодня она смотрела не только вперед – сегодня она обернулась и бросила быстрый взгляд в его окна. И вам хорошего дня.

Как внизу толпились грузчики, как скрипела лестница под тяжестью купленного накануне барахла, как стучал просто-Фил, для очистки совести предлагая помощь, он не запомнил. Стоял в центре гостиной, пока паркет заполнял необходимый минимум. Оставаться в пустой квартире было бы честнее, но окружать себя вещами живых все же приятнее. И, сам того не заметив, отдал весь день недоступному последние два десятилетия простому быту. Усмехаясь, сравнивал себя с мелким лавочником, помешавшемся на хламе, но продолжал передвигать кровать и придирчиво менять местами целых две кружки. Единственная слабость – книги, что он последние дни с упоением скупал в близлежащих магазинчиках. За неимением полок томики выросли ровными башнями вокруг постели. И, черт возьми, как же ему это понравилось.

Опомнился только с приходом сумерек: электрические провода вновь пали жертвой безруких мастеров, а читать без света оказалось даже сложнее, чем доказывать соседу из 1А, почему новоселье – плохая идея. Да потому что он не тот, с кем празднуют, Фил.

А еще с приходом темноты понял: девушка из 2В была права – керосинка действительно пригодилась.

Второй раз он вспомнил о ней, когда стрелки часов уже подползли к полуночи, а снизу так и не послышался щелчок замка. Со вздохом натягивая пальто, уже прикидывал, сколько еще раз ему придется вот так незаметно ее встречать, но внезапно в тишине пустой улицы раздались быстрые шаги, и послышался слабый металлический звон. Руки уже было потянулись обратно к пуговицам, но ничего не произошло – ни ожидаемого скрипа половиц, ни предсказуемого хлопка двери.

Он подошел к окну и внимательно посмотрел на крыльцо, рассчитывая увидеть, как она поворачивает ручку. Но нет. Словно парализованная ниже пояса, стояла у двери и сжимала кулак, пока к ней нетрезвой походкой приближалось опасное нечто. Стрелка на часах замерла, потому что мысли в голове лихорадочно обгоняли время.

«Это должно случиться не так. Не сегодня», – напоминал он себе, но ноги уже неслись вниз, перескакивая через ступеньки.