ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Обелиск Полин Герц Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Полин Герц Обелиск Моей маме — вечному маяку и единственному человеку, способному зажечь свет в жизни Чёрно. Изломано. Мёртво.Ветки – ножами под рёбра.В тёмной квартире холоднойГде же твой свет?Суть обелиска – в гранях.Тот, кто их там оставил,Вытесал и исправил«Память» на «Смерть».Странно. Безумно. Больно?Всё, что я ей позволил, —Взять пустоту в ладони.Это ли жизнь?…Глупый и детский выбор.«Эй, ты в игре?»«Я выбыл». Часть 1 Полночь «Часть квартала останется без света 2 февраля». – Черт, – прошипела она, читая очередное объявление, небрежно приклеенное на входную дверь. Холодный ветер небрежно трепал голубую бумажку. Дешевые чернила примитивного струйного принтера уже начали кое-где подтекать, сдаваясь под натиском редких снежинок. Совсем даже не уникальных. Кто выдумал глупую байку о том, что каждая снежинка – единственная в своем роде? Бред. Все они одинаковые. Мелкие, невзрачные, холодные. Переступив с ноги на ногу еще пар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

 – Буркнул детектив. – Вам, газетчикам, везде заговоры мерещатся.

– Как скажешь, – не стала спорить Элизабет, доставая телефон. – А теперь отвернись, чтобы не стать соучастником преступления.

– Опять за старое? – обреченно потер глаза Кинг, глядя, как она включает камеру – Договаривались же, Стоун!

– А еще мы договаривались, что ты не будешь издеваться, – невозмутимо щелкая по экрану пальцем, бросила она. – Все, готово.

Чмокнув усталого копа в щетину на прощанье, Элизабет выскользнула из четвертого отделения и помчалась в ближайший магазин. Продавец подумает, что она алкоголичка, но какое ему дело, если там, впереди, ждут двадцать второй и шестнадцатый участки, которые наверняка уже успели соскучиться.

За нескончаемой беготней среда, угрожающая стать скверной, пролетела незаметно, и февральский вечер накрыл неожиданно. Обещанный Рейчел ужин в пафосном ресторане мог стать неприятным испытанием, но подруга ни разу не подняла опасную тему, решив обсудить планы на оставшиеся до конца незапланированного отпуска вечера. Театры, боулинги, бутики и вечеринки: обе знали, что осилить получится максимум скучную лекцию в книжном, но, как обычно, с упоением обсуждали каждый элемент заранее обреченной на провал программы.

К тому моменту, как фары желтой машины осветили Грин-стрит, часы показывали уже половину одиннадцатого.

– Вот же болтушка, – зевнула Стоун, протягивая таксисту карточку. – И о чем можно было столько проговорить?

– Вы, дамы, в компании друг друга вообще часов не наблюдаете, – добродушно хохотнул водитель, возвращая пластик. – Спокойной ночи, мисс!

– И вам, сэр, – улыбнулась Элизабет, выбираясь на улицу.

Грин-стрит встретила знакомыми тишиной и темнотой. По будням здесь всегда так – уставшие за день работяги стремились как можно скорее спрятаться под одеялами в своих уютных спальнях. Звуки затихли, подгоняя ночь, и желтые шашечки торопливо скрылись за углом.

Чаще всего она поднималась по каменным ступенькам быстро, спеша открыть дверь и оставить город за спиной. Но сегодня что-то изменилось: хотелось задержаться, вдохнуть поглубже, насладиться редким моментом абсолютного покоя. Того самого, что еще недавно казался безвозвратно утраченным.

Лишь когда русую голову покрыла снежная шапка, Элизабет решила подойти к крыльцу.

– Доброго вечера, мистер Морс, – заметив, как двинулась тьма в углу, поздоровалась она, чувствуя, что губы сами собой складываются в легкую улыбку.

Читать продолжение тут