ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Обелиск Полин Герц Квартира наверху всегда пустовала, но в одну из февральских ночей в замке повернулся ключ… Каково это – знать, что живешь бок о бок со Жнецом? И каково это – понимать, что совсем скоро он постучит в дверь не за щепоткой соли, а за твоей душой? Каково это – любить смерть? Полин Герц Обелиск Моей маме — вечному маяку и единственному человеку, способному зажечь свет в жизни Чёрно. Изломано. Мёртво.Ветки – ножами под рёбра.В тёмной квартире холоднойГде же твой свет?Суть обелиска – в гранях.Тот, кто их там оставил,Вытесал и исправил«Память» на «Смерть».Странно. Безумно. Больно?Всё, что я ей позволил, —Взять пустоту в ладони.Это ли жизнь?…Глупый и детский выбор.«Эй, ты в игре?»«Я выбыл». Часть 1 Полночь «Часть квартала останется без света 2 февраля». – Черт, – прошипела она, читая очередное объявление, небрежно приклеенное на входную дверь. Холодный ветер небрежно трепал голубую бумажку. Дешевые чернила примитивного струйного принтера уже начали кое-где подтекать, сдаваясь под натиском редких снежинок. Совсем даже не уникальных. Кто выдумал глупую байку о том, что каждая снежинка – единственная в своем роде? Бред. Все они одинаковые. Мелкие, невзрачные, холодные. Переступив с ноги на ногу еще пар

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

»

– Быстро, однако, – Элизабет нетерпеливо щелкнула по иконке нового письма, отображающегося на экране. – И что же ты нашел?

Глаза скользили по дрожащим строчкам на мониторе, пальцы отбивали чечетку на клавиатуре. Острый взгляд изучал схематичные рисунки, фотографии холодных безжизненных лиц, заключения, подписи и даты.

– Что там? – Рейчел бесцеремонно опустила подбородок на плечо подруги и тут же скривилась. – Фу, мертвецы! И как тебе не противно?

В этом вопросе, как, собственно, во почти во всех, они с Рейч расходились во мнениях. Выросшая в обществе мягких игрушек, рыжеволосая кудряшка предпочитала смотреть на мир под одним конкретным углом. В противоположном же сидела она: словно воспитанная не тёплыми руками, а стаей волков, Элизабет тянулась к мрачным историям и страшным сказкам с плохим концом. Главные герои в них всегда умирают в зубастой пасти дракона, а принцессы седеют в своих одиноких башнях. Эти истории были ей ближе, потому что действительно походили на реальную жизнь.

– Брысь, – шикнула Стоун в веснушчатое ухо. – Ты мешаешь мне работать.

– Ты в отпуске, дорогая! – рыжеволосая недовольно сложила руки на груди, облокачиваясь на край стола. – Отпуск, понимаешь? Время, которое ты тратишь на другие вещи! Кстати, а сколько тебе дали?

– Шесть лет общего режима, – буркнула Элизабет, откидываясь на спинку кресла. – Ничего не дали: Уиллис просто выставил меня из редакции на неделю, сказав, что после таких потрясений любому требуется отдых. Словно его кто-то просил. Так что, раз не могу работать там, буду делать это здесь. Мне нужен не чертов отпуск, а моя работа.

Говорила и сверлила глазами Рейчел. Уверенно, бескомпромиссно. И молилась, чтобы та не раскусила обман. Потому что она лукавила – идея взять перерыв поначалу показалась крайне привлекательной.

Первый день по-честному пыталась валяться в кровати до обеда, мокнуть в ванной, пока не полопаются мыльные пузыри, попивать вино, вальяжно листая томик Мора. Но сон не шел, вода раздражала, вино казалось кислым, а страницы расплывались. Потому что всякий раз, закрывая глаза, она видела его. Холодные. Голубые.

Единственным доступным способом выбросить из головы беспокойные образы была работа, а потому, когда на следующее утро в дверь постучала Рейч, рассчитывая вытащить подругу на бодрую пробежку, бесконтрольный шоппинг и безбашенную пьянку в баре – те самые вещи, которыми занимаются нормальные люди в отпуске – она уже сидела, уткнувшись в монитор.

Прости, Рейчел, но тебя опрокинули.

– Я начала это еще до отпуска, и не могу бросить на целую неделю, – ставя точку, Элизабет вернулась к своим мертвецам. Их глаза хотя бы были сомкнуты. – Тем более, когда я что-то нащупала.

А вот это было чистой правдой.