ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Меня выкинули умирать в Дикие земли — я выжил. Меня пытались унизить в клане — я встал выше. Я не учился магии Теней, но она слушается меня. Инстинктивно. Как пёс — хозяина. Теперь я воин одного из сильнейших кланов города. Проблема. Аномалия. Угроза. И тот, кто пытается от меня избавиться, очень скоро об этом пожалеет. Вождь Алекс Хай Меня выкинули умирать в Дикие земли — я выжил. Меня пытались унизить в клане — я встал выше. Я не учился магии Теней, но она слушается меня. Инстинктивно. Как пёс — хозяина. Теперь я воин одного из сильнейших кланов города. Проблема. Аномалия. Угроза. И тот, кто пытается от меня избавиться, очень скоро об этом пожалеет. Вождь Глава 1 Меня разбудил запах. Не опасности, не горящей смолы, не крови на стали — нет, наконец нечто гораздо приятнее. Отвар чёрных зёрен. Я открыл глаза, и на мгновение не узнал потолка. Не было ни свода казармы, ни матово-серых стен форта, ни привычного ночного неба. Только тёплая, лениво подрагивающая тень балдахина, мягкое утреннее солнце, аромат мебельного лака, бумаги и… — Прекрати смотреть на потолок так, словно он сейчас обвалится, — Ильга появилась в дверном проёме с дымящейся чашкой в руках. — И улыбнись. Угрюмая физиономия совершенно не вписывается в этот интерьер. Она подошла. Ее огненно-рыжие волосы были наспех собраны в пучок, тонкие локоны выбились и касались щёк. На ней была одна из моих рубашек — слишком короткая, чтобы выйти в такой на балкон. Я приподнялся на локтях, позволив себе короткий, совершенно неч

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ильга вздрогнула, подняла голову — и мир ослепительно прояснился, потому что в нём появились её глаза.

— Ты… — она не договорила. Просто рухнула на меня, как тёплая волна. — Живой!

Объятие получилось не из нежных: я зашипел, когда грудь болезненно отозвалась, но всё равно обнял её в ответ. Ильга смеялась сквозь слёзы, что-то шептала, тёрлась щекой о моё плечо.

— Тихо, лисёнок, — хрипло сказал я, — а то Белотканники решат, что меня добивают, и включат защитный контур.

Ильга отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Ты понимаешь, что вытворил? Тебя нашли на крыше. Едва живого, весь в крови. Ты не приходил в себя пять дней…

— О как.

Я откинулся, вслушался в собственное тело: сердце билось ровно, легкие не свистели, но голова оставалась тяжёлой. Да, тогда я взял на себя больше, чем следовало. Но так было нужно.

— Что говорят лекари?

— Удивились, что ты вообще выжил. Магистр Виррен провела полное сканирование. У тебя мозг светился, как гирлянда!

Я попытался подняться, но тело отозвалось слабостью. Видимо, придётся ещё немного полежать. А вот от здоровенного куска жареного мяса я бы сейчас не отказался.

— Как тебя сюда пустили? — улыбнулся я, поглаживая Ильгу по волосам.

— Пришлось поднять на уши и Химваля, и вашего Герцога. Слава Пламени, они выжили.

— А Обба?

Ильга молча покачала головой и отвела взгляд.

— Соболезную.

Мы помолчали. Башня гудела ровно и уверенно, как хороший корабль, везущий кого-то важного.

— Как ты? — спросил я. — По-честному.

— Лучше, чем ты, — отрезала она. — Меня не взрывали, не резали и не таскали за волосы по карнизам. Я… мы с ребёнком в порядке, хотя и понервничали.

Ильга накрыла мои ладони своими — тёплыми, крепкими, живыми.

— Ильга, — сказал я, не открывая глаз, — спасибо, что ждала.

— Дурак, — шепнула она и, кажется, улыбнулась. — Я же твоя. Куда я денусь?

Я улыбнулся тоже. В этой белой палате её голос звучал как особая магия — та, что спасает не хуже защитных печатей. И, возможно, лучше.

Я уже собирался спросить о Виррен, о Совете, о том, что стало с городом, когда у изголовья коротко щёлкнул индикатор. Тихая руна повела себя, как совестливый секретарь, — мигнула раз, другой. Башня тоже умела радоваться: «пациент проснулся».

Я криво усмехнулся.

— Похоже, сейчас нагрянет целая делегация лекарей.

Двери палаты бесшумно разъехались в стороны. На пороге стояла Виррен: собранная до жесткости, бледная до прозрачности. На ней была её вечная белая мантия с геометрическими узорами ордена, но ткань словно потускнела вместе с лицом. Даже сама Виррен выглядела измотанной. Оно и понятно — Башне пришлось выхаживать многих больных.

Я ощутил знакомое натяжение — мысленная струна, натянутая между нами, тихо звенела. Подчинение держалось: не верёвка, не удавка — струна на моём пальце.